В который уже раз ставит нас Илларионов перед дилеммой: «Кому верить?» Явлинскому, который тоже, как мы знаем, не большой поклонник Гайдара, но приветствовал его мужество в противостоянии «демократическому институту», обернувшемуся «средоточием зла»? Или нашему герою, который так шокирующе неловко обнаружил вдруг, что знает историю отечества еще хуже, чем продовольственную ситуацию в стране в конце 1991 года? Не имеет, другими словами, представления, что именно было разгромлено в октябре 93-го-надежда демократии или фашистский мятеж, чреватый гражданской войной? Если, однако, Илларионов не понимает того, что поняли Явлинский и Гайдар, не значит ли это, что не понимает он НИ-ЧЕ- ГО (!), что в ту роковую ночь происходило?
И я ведь ни на йоту не преувеличиваю. Представьте, что произошло бы в России, если бы Олег Попцов, директор ВГТРК, не успел вовремя перекоммутировать телевизионные каналы к себе, на Пятую улицу Ямского поля, а штурм Останкино закончился победой Макашова. Разве не сообщила бы в этом случае по всем каналам Москва стране и миру, что власть в России перешла в руки «президента» Руцкого. И чем, по-вашему, закончился бы такой force majeure, если не гражданской войной?
В поисках последней ясности
Несколько глав этой книги посвящены сложившейся в октябре 92-го коалиции ВС с «непримиримой» оппозицией, приведшей к его вырождению из «демократического института» в «зло», о котором говорил Явлинский (см. главы «После путча», «12 июня 1992 года», «Импичмент»). Все они были опубликованы и в
Так или иначе, понятно, что значительный сегмент читающей публики по-прежнему сомневается: а не был ли хасбулатовский ВС и впрямь «демократическим институтом»? И не стал ли обыкновенный конфликт между двумя ветвями власти предлогом для «расстрела парламента» (который, впрочем, никогда не считал себя ни парламентом, ни одной из ветвей власти)? И не был ли в таком случае этот «расстрел» преступен для будущего страны? И нельзя ли было закончить конфликт миром, без стрельбы и без крови?
Казалось бы, все аргументы, все факты, неопровержимо свидетельствующие о превращение ВС в штаб «непримиримой» оппозиции, что само по себе исключало мирный исход мятежа, в моих главах присутствуют, но последней ясности, по-видимому, все- таки не было.
Правда, вовсе не деградации ВС посвящены эти главы, но истории национал-патриотизма, т.е. этих самых «непримиримых». Потому и не ставил я себе задачу выстроить четкий, как для кино, пошаговый сценарий этой деградации (не знаю даже, умею ли я выстраивать такие сценарии). Надеялся, что и без него все очевидно, очень уж убедительно выглядят эти факты.
Но теперь, когда выясняется, что сомнения остались, у меня, чтобы доказать пустячность этого - главного! - «разоблачения» Илларионова, просто нет другого выхода, кроме как, опираясь на те же факты, попробовать такой сценарий выстроить, пусть сжато. Да, он - и как угодно сжатый - потребует много места. Да, повторения при этом неизбежны-цитированные- то факты, те самые, убедительные, не выбросишь. Хватает, впрочем, и новых.
Депутаты в стане «непримиримых»
Начну с того, что, как я уже упоминал, вскоре после августовского путча 1991 года большая группа депутатов во главе с тем же Сергеем Бабуриным оказалась в стане непримиримой оппозиции. Я назвал их «перебежчиками». Судя по тому, что Бабурин, как я уже говорил, сравнил путчистов с Христом, это были имперцы, голосовавшие в 1990-м против Ельцина. Но непри- миримые-то все были имперцами, то есть реваншистами, так что поначалу «перебежчики» в этой толпе затерялись.
Тем более что толпа была странная. Наряду с родственными депутатам «красными», обретались в ней и «белые», готовые костьми лечь за возвращение вовсе не в излюбленный СССР, а именно в дореволюционную империю. Еще более удивительно было присутствие в этой толпе на командных постах Александра Бар- кашова, будущего героя октябрьского мятежа 93-го,
илларионов vs гайдар' часть вторая • •
