Каждую минуту входили один за другим члены Императорской Фамилии. Комната была переполнена. Я схватил руку Никки, который стоял близко от меня, смертельно бледный, в своем синем матросском костюмчике», – вспоминал великий князь Александр Михайлович.
Поведение Екатерины Юрьевской описывают по-разному. Михаил Александрович пишет, что она вбежала в комнату полуодетая, преодолев сопротивление какого-то не в меру ретивого стража, и упала навзничь на тело царя, покрывая его руки поцелуями и крича: «Саша! Саша!»
Французский посол Морис Палеолог, не бывший непосредственным свидетелем произошедшего, говорит совсем иное. По его словам, никаких истерик Катя не устраивала и одета она была не в пеньюар, а в платье для прогулки – так как договорилась с мужем поехать в Летний сад. Она не плакала, а мужественно помогала врачам делать перевязки и останавливать кровотечения, пытаясь спасти жизнь супруга.
Когда Боткин объявил, что государь-император скончался, Екатерина Михайловна потеряла сознание. На флагштоке над Зимним дворцом медленно спускали флаг… В Петербурге начались облавы, аресты – вскоре почти все «народовольцы» были арестованы, преданы суду и пятеро из них казнены через повешение. Проект конституции, уже подписанный Александром Вторым, остался нереализованным.
После смерти мужа Екатерина больше не могла оставаться в России: дети Александра от первого брака ненавидели ее. Рассказывают, что, чтобы выжить ее из дворца, Александр III даже распорядился не отапливать ее комнаты. Княгиня Юрьевская с детьми вынуждена была эмигрировать в Ниццу, где прожила еще долгие годы. Представители императорской фамилии ее так и не простили. Возможно, именно этим и объясняется то, что она не уничтожила их переписку, не стала делать секрета из своей скандальной любви, а, напротив, издала книгу воспоминаний.
Она родила Александру пятерых детей, двое из которых умерли в младенчестве. Все дети были узаконены и получили титул светлейших князей Юрьевских. Средняя дочь Екатерины и Александра Ольга вышла замуж за Георга-Николая, сына Натальи Пушкиной. Удивительное совпадение, но Екатерина Долгорукая – полная тезка невесты мальчика-императора Петра II. Вот так судьба дала второй шанс девушке с этим именем стать женой российского императора.
Ближайшим сподвижником императора-освободителя был Михаил Тариелович Лорис-Меликов. С его именем связана так называемая «бархатная диктатура», или «диктатура сердца» – т. е. деятельность Верховной распорядительной комиссии, направленная на подавление революционного террора. Временное затишье было принято за успех, и в конце 1880 года комиссия была распущена.
Именно Лорис-Меликов подготовил «Проект извещения о созыве депутатов от губерний», названный даже «Конституцией Лорис-Меликова».
Он был ближайшим другой Екатерины Михайловны, но при дворе популярностью не пользовался. За глаза его даже называли «армянским шарлатаном».
После гибели императора он был вынужден подать в отставку и эмигрировать в Ниццу.
Александр II, прогуливаясь по фешенебельному чешскому курорту Карлсбад, познакомился с немцем – местным жителем. Царь был в статском платье и гулял один.
– Чем вы занимаетесь и как вообще вам живется? – спросил немца Александр.
– Я имею сапожную мастерскую, и положение мое прекрасно, – ответил немец и спросил, в свою очередь:
– А вы кто такой и чем занимаетесь?
– Я русский император, – ответил Александр. Да, это тоже хорошее положение, – флегматично заметил немец.
Генерал Михаил Дмитриевич Скобелев отличался необыкновенным хладнокровием и большой храбростью. Во время русско-турецкой войны 1877–1878 годов Скобелев как-то писал приказ, сидя на открытом воздухе, вблизи неприятельских позиций. Он уже дописал приказ и хотел было наклониться, чтобы, по старому обычаю, засыпать чернила песком, как вдруг совсем рядом взорвался турецкий снаряд и бумагу засыпало песком.
Что-то нынче турки особенно внимательны ко мне. На каждом шагу стараются оказать мне какую-нибудь услугу, – проговорил Скобелев весело.
