Я стоял целую минуту, вдыхая запах. Смутные ассоциации роились в голове. Будто тени детства вставали из памяти… Что-то далёкое, родное. Как голос мамы. Её улыбка…
Точно так же пахли простыни в нашем доме. В моём родном доме. Я стоял с закрытыми глазами и пытался вспомнить. Изо всех сил…
Наверное, вид у меня был дурацкий.
Майя тронула моё плечо:
– Идём ужинать.
В тёмной ванной я развесил на трубе влажную простыню. Зачем-то аккуратно её расправил…
Чтоб зря не садить фонари, Султан оборудовал импровизированный светильник. Отыскал банку с машинным маслом, вылил его в кружку и сунул внутрь фитиль из куска х/б тряпки.
Мы разместились на полу гостиной вокруг тусклого огонька.
Еда, как и прежде была не слишком разнообразной. Но отсутствием аппетита никто не страдал. Индеец обшмонал кухню и выявил заначку прежних хозяев – тушёнку и сухое вино. На дне бутылки колыхался осадок.
Мы откупорили и оценили – вино кисловатое, но вполне пригодное. Под тушёнку – очень даже неплохо.
– Класс! – прищурился Индеец, – Хоть месяц тут живи – одними старыми запасами. Делов-то! Лазь и собирай по квартирам!
– Хочешь здесь остаться? – подмигнул Султан.
– Нет, – испугался юноша, – Я не это имел в виду!
– Разве? А мне казалось, тебе здесь нравится… – бригадир взял плюшевого медведя, стоявшего в углу дивана. Повертел в руках и забросил с глаз долой.
– Не ссорьтесь, – сказал Крот, – Думаю, хозяева не стали бы возражать.
Султан молча разлил вино по кружкам.
– И всё равно, как-то гадко на душе, – вздохнула Майя.
– Выпей – полегчает, – усмехнулся бригадир, – Этим, в Болхове – ещё повезло.
– Что? – вздрогнула она.
– Говорю, всё случилось быстро. Загибаться от голода и летального гриппа – куда хуже…
– Ты сравнивал? – холодно моргнула девушка.
– По всякому бывало. Столько раз могли меня уложить в землю… А я цел.
– Ради чего?
– Просто так. Не тебе меня учить!
Бригадир сердито хрустнул сухарём и одним глотком допил вино.
– Нервничаешь? – спросил я, подливая ему в кружку.
– Обидно. Деньги – рядом. Как на блюдечке. А взять не можем.
– И что изменится? – спросила Майя.
– В смысле?
– Когда баксы получишь – жизнь станет лучше?
– Надеюсь.
– Куда-то денется Рыжий? Все полицаи разбегутся?
– Ты телевизор смотришь? – усмехнулся Султан, – Там каждый день талдычат: «Процесс реформ необратим».
– Тогда ясно, – кивнула Майя.
– Ни фига тебе не ясно! Этот мир слишком поздно менять.
– Никогда не поздно, – сказал Крот, – Если начинать с себя.
Султан окинул его хмурым взглядом. Ничего не ответил. Доел свою тушёнку, вытер губы салфеткой – тоже из хозяйских запасов. Глотнул спирта и предложил мне.
Я не отказался. Принял флягу и выпил грамм пятьдесят. Закусил особо ценным ресурсом бригады – свежим огурцом.
– А можно, мне глоточек? – оживился Индеец.
– Сначала повзрослей, – отрезал бригадир и завинтил флягу. Кроту предлагать не стал. Тот и своё вино едва пригубил.
Султан глянул на меня:
– Куришь?
– Нет.
– Я тоже. Недавно бросил. Хочу жить до ста лет. Но от такой жизни опять тянет на табак. Индеец, одолжи сигаретку.
– Сначала доживи до ста лет! – буркнул юноша.
– Остроумный, – кивнул бригадир, – Хотя невоспитанный, – замахнулся, собираясь отвесить подзатыльник. Индеец ловко увернулся и протянул ему пачку «Marlboro».
– Спасибо, – поблагодарил Султан, отбирая всю пачку. Помял её в руках, – Здесь дети, дымить неохота…
– Где дети? – искренне изумилась Ксюха.
Бригадир вопрос игнорировал. И посмотрел на меня:
– Составишь компанию?
Мы повесили на плечо автоматы, вышли из квартиры. Индеец пытался увязаться следом. Но ему коротко приказали:
– Жди внутри.
Спустились во двор. Тут был туман. Лишь бледное пятно напоминало о луне. Даже соседнего дома почти не видно.
– Может, зайдём в подъезд? – предложил я, – Неохота маячить…
– Расслабься. Это окраина. И до блокпостов далеко. На десятки кварталов ни одного ходячего трупа.
«Есть кое-кто и хуже…», – подумал я. Но вслух ничего не сказал. Интересно, гонец Лери уже добрался по назначению?
– Ночью тут приятнее, – заметил Султан, раскуривая сигарету.
– Приятнее?
– Кажется, что город спит… Придёт утро и появятся люди. Зазвучат голоса… Мамаши выйдут с колясками во двор… Так легко представить.
Я отвернулся. Что-то горячее шевельнулось внутри. Почти ощутимо сжало сердце.
– Ты заметил фотографию? – спросил Султан.
– Где? – вздрогнул я.
– В квартире, на стене. Мальчик и девочка. Похожие. Наверное, двойняшки…
– Наверное.
– Когда-то я тоже мечтал… – он усмехнулся, – Представляешь меня в роли многодетного отца?
– Ты для этого меня сюда вытащил? Обсуждать твои семейные планы?
– Нет никаких планов, – бригадир глубоко затянулся. Пустил кольцо дыма, – Человек надеется. А судьба решает… Пока я гнил в лагере, жена и сын умерли. Ещё в первую военную зиму.
– Извини.
Султан молча докурил сигарету. И щелчком отшвырнул окурок.
Поднял глаза:
– Странный ты человек, Денис.
– Обычный.
– Мозги варят. На идиота не похож…
– Спасибо за комплимент.
– Что общего у тебя с Майей? Большая и чистая любовь?
– Может быть, – усмехнулся я, – Тебя это беспокоит?
