– Люби кого хочешь – на здоровье. Только думай своими мозгами. Видал я таких… Насмотрелся за эти годы.
– Каких?
– Себя она не жалеет. Но и других – тоже. Ни своих, ни чужих.
– Забавно, – прищурился я, – Ты и сам-то своих не шибко балуешь.
– Ты про Индейца? Разве плохому его учил?
– Тебе виднее. Рёбра у него целы – после этой учёбы?
– А как по другому? Уговаривать? – Султан качнул головой, – Не поможет.
– Ты пробовал?
– Я люблю его, как сына. И хочу сделать из него человека. Это трудно с теми, кто воспитан на рекламе пива и чипсов.
– Всё настолько фатально?
– Как ты думаешь, откуда берутся «полицаи»? Или «оборонщики»? Плохие янки сбрасывают их на парашютах?
Я не ответил. Вспомнил рассказ Крота об очереди в вербовочный пункт.
– Это хорошо, что молчишь, – вздохнул Султан, – У таких, как Майя, всегда найдётся пара звонких фраз. Они и на смерть идут с этими фразами…
– А куда ты идёшь?
– Никуда. Просто живу. Только это остаётся. Не биться головой о стену. И не быть пешкой в чужой игре.
– Игре?
– Кто-то рискует жизнью, а кто-то получает миллионы для борьбы с партизанами. Вы – тоже винтики в единой системе.
Не быть пешкой… Я поёжился. Вдруг отчётливо увидел холодные зрачки за квадратными стёклами. И ехидный голос, как наяву, уточнил: «Кому выгодна партизанская война в отдельно взятом Плещеевском районе?» Холёная физиономия радостно скалилась…
У тебя отличная память, Денис Воронин.
Что-то скрипнуло в темноте.
Я вздрогнул.
Оглянулся, вскидывая автомат. Звук повторился – в той же тональности. Далёкий, монотонный… И от сердца отлегло. Наверное, где-то сквозняком качает дверь.
Я представил себе ржавые петли на болтах. Ржавчина похожа на запёкшуюся кровь…
Механизм…
Сверкающая паутина в чёрном небе.
Нет. Винтиком быть не собираюсь.
Где же ты, Лери?
Приходи, я хочу задать тебе пару вопросов. Про «ключ» и «замок»…
Султан опустился на скамейку у подъезда. Достал ещё одну сигарету. И мял в руках.
Я сел рядом:
– Дай закурить.
– Разве ты куришь?
– Проверим…
Султан хмыкнул и протянул мне пачку. Я взял сигарету. Бригадир щёлкнул зажигалкой. Пламя лизнуло белый цилиндрик. Я вдохнул дым. И скривился. Затрясся от кашля.
Бригадир насмешливо качнул головой.
Я сплюнул:
– Кажется, отвык.
– Молодец. Только пить не бросай. А то будет скучно.
– Спасибо за совет. Больше нет конкретных предложений?
Он отобрал у меня сигарету. Затянулся и буднично ответил:
– Есть. Много. Дай Бог нам завтра раскурочить броневик. И выбраться отсюда целыми. У меня – несколько вариантов на подходе. Приличные деньги. И куда меньше экстрима.
– Ты серьёзно? – улыбнулся я, – Зовешь меня в свою бригаду?
– Считай, что зову.
– Я ведь не Индеец. Вряд ли поддаюсь воспитанию.
Он кивнул:
– Угу. На фига учить учёного? Будем применять знания на практике.
– Спасибо. Звучит оптимистично. Но… своих я не брошу.
– И не надо. Работа всем найдётся.
– Помню, Ксюхе ты уже обещал долю. А как быть с Майей?
Он пожал плечами:
– Ты мужик. Тебе и решать. Она – молодая. Иногда люди умнеют.
– А если мы – в розыске? Не боишься?
– Не смертельно. Будут баксы, будут и новые документы. Да, хоть пластическая операция!
Я передёрнул плечами. Новое лицо – тоже вариант. Хотя, я ещё и к старому не успел привыкнуть…
Султан подмигнул:
– Дружный коллектив – залог успеха. Хоть полицаев резать, хоть банки брать. Вместе мы такое осилим!
– Скажи, ты, правда, ни во что не веришь?
Он нахмурился. Уронил окурок и загасил его подошвой ботинка. Будто червяка раздавил. Сухо ответил:
– Верю. В себя и своих товарищей.
– И тебе нравится эта жизнь?
Он засмеялся:
– Нравится? Да я её обожаю! Когда в лагере под Тверью загибался от гриппа в ледяном бараке, дал себе слово: выкарабкаюсь – буду ценить каждое мгновенье. Вся долбаная система рассчитана, чтоб закатать меня в могилу. А я буду жить! Им назло. И буду брать от жизни всё, что хочу!
– А сломать систему?
Он качнул головой:
– Кто будет ломать? Мы вдвоём?
– Говорят, в Москве была крепкая заваруха…
– Была. Вспыхнула и погасла. Кто-то гибнет. Но миллионы помалкивают в тряпочку. Борются за кусок хлеба и вечерами таращатся в телевизоры… У них всё отняли. Даже страну. А они так и не поняли. Система работает. Давно работает… Знаешь, когда мы проиграли? Намного раньше, чем упали первые бомбы. Целому народу сделали лоботомию. А мы и не заметили.
Из подъезда донеслись шаги. Я оглянулся. Голос Крота мягко уточнил:
– Обсуждаете медицинские вопросы?
– Угу, – буркнул Султан, – Лечение слабоумия ампутацией.
– Радикальный метод.
– Зато рецидивов не бывает.
– Министру здоровья понравится. Большая экономия лекарств.
Рядом с Кротом – хрупкая фигура Майи:
– Вас долго не было. Я начала волноваться.
– Уже идём, – кивнул бригадир.
– А давайте ещё подышим, – попросил Крот, – Только не курите… Воздух здесь чистый. Хороший воздух… Совсем, как дома.
