Ровно через двенадцать минут и тридцать три секунды родятся близнецы. Они больше никогда не увидятся. Одного из них назвали бы Джейн; другая Сьюзен. Джейн вернется в Англию со своими английскими родителями. Сьюзен исчезнет.
РУССКАЯ КУКЛА
Мэтью Данн
ПРОЛОГ
Москва. Пятьдесят лет назад
Ровно через двенадцать минут и тридцать три секунды родятся близнецы. Они больше никогда не увидятся. Одного из них назвали бы Джейн; другая Сьюзен. Джейн вернется в Англию со своими английскими родителями. Сьюзен исчезнет.
. Беременная мать держала мужа за руку в грязном российском медицинском центре. Беременной женщиной была Элизабет Арчер. Она была профессором русских исследований и культуры в Оксфордском университете. Ее муж Майкл также был профессором того же университета. Это были одаренные и противоположные типы, которые приехали в Россию, несмотря на позднюю стадию беременности Елизаветы. Перед тем, как планировать поездку, ей сделали последнее сканирование в больнице Святого Томаса в Лондоне. В больнице ей посоветовали не ехать. Элизабет и Майкл никогда не делали того, что им велели делать авторитеты. Они проигнорировали совет, не сказали агенту по бронированию авиабилетов, что Элизабет беременна, и сели в девять утра рейсом Аэрофлота в Москву. Они хотели, чтобы потомство появилось на свет при необычных обстоятельствах. Подумали, было бы круто, если бы доставка происходила по России.
Это решение было сомнительным. У Элизабет начались роды на три недели раньше запланированного срока. И она сделала это, проходя плановую проверку здоровья в медицинском центре. Не было времени отвезти ее в больницу. Доставка должна была происходить в недостаточно оборудованном и укомплектованном персоналом центре. Медицинский центр Советского Союза был недофинансирован и перегружен. Краска отслаивалась от сырых стен. Место было переполнено пациентами, которые были пожилыми или молодыми, недоедающими, пьяными, ранеными или страдающими внутренними симптомами, которые они не могли объяснить персоналу, но, тем не менее, были мучительны. Шум в небольшом комплексе был оглушительным. Пациенты кричали; тележки с металлическими контейнерами носились взад и вперед, система громкоговорителей выдавала инструкции каждые несколько секунд, врачи выкрикивали приказы медсестрам, находившимся в состоянии стресса, периодически вспыхивали драки, администратор кричал на человека на костылях, ожидающего своей очереди в очереди, и все время металлическая музыка играла на полной громкости из динамиков центра в каждом углу каждой комнаты. Музыка была призвана успокоить обитателей здания. Это имело противоположный эффект.
Это было чудом, что Елизавете дали отдельную комнату для родов. Кроме ее мужа, в палате находились акушерка, две другие медсестры и врач. Ей очень повезло, что ей удалось привлечь такое внимание. Тем не менее, вся ситуация была ужасающей. Элизабет была в агонии, лежа на кровати, от которой пахло мочой. Одна из медсестер приложила холодную фланель ко лбу Элизабет. Это не помогло. Акушерка стояла в конце родов, держа в руке штангенциркуль на тот случай, если ее ребенок искривился в утробе матери и его нужно было вытащить. Штангенциркули были похожи на средневековые орудия пыток. Доктор стоял, прислонившись к стене, с планшетом в руке. По большей части он выглядел скучающим и измученным, хотя время от времени он бормотал инструкции медсестрам, которые, в свою очередь, смотрели на него через плечо и выкрикивали непристойности в адрес бесполезного человека.
Майкл вспотел почти так же, как Элизабет. Его рука чувствовала себя так, будто из нее была выжата вся кровь из-за силы хватки его жены. Теперь, более чем когда-либо, он задавался вопросом, удалась ли поездка в Россию. Но сожалеть было поздно. Он остался с женой, сказав ей, что все будет хорошо, хотя на самом деле казалось, что все было наоборот; говорить все, что пришло ему в голову, и, как все отцы в этой ситуации, принципиально не сказать ничего значимого. Нет ничего значимого сказать женщине, которая чувствует, что ее тело разрывают на части.
Элизабет - обычно элегантно одетая женщина с платиновыми светлыми волосами, высокими скулами, голубыми глазами и пышной, но подтянутой фигурой - теперь выглядела беспорядочно. Ее волосы были спутаны, часть их прилипала к грязным простыням под ней. Сияющий блеск, который она получала на последних сроках беременности, теперь был заменен маслянистой пастой влаги, которая делала ее кожу похожей на пену из тюленьего жира, которую наносили на свои тела пловцы на дальних дистанциях в холодном море. Ее глаза были красными. И ее губы были в крови от стиснутых к ним зубов.
