Окружённый скалистыми берегами залив уходил далеко-далеко на юг и восток, где сливался с Белым морем. Виднелись вдали острова и мелкие островки, скалы, торчавшие кое-где из воды, как большие обкатанные камни. Судоходство по заливу считалось непростым, поэтому в порту для гражданских судов была организована лоцманская служба. Всё это Алексей узнал от шофёра, который тоже любовался с высокого места дикой северной красотой.
Почему-то было грустно. Над головой жалобно вскрикивали чайки, сносимые ветром. На рейде стояли корабли, пришедшие из далёких морей. Глядя на них, хотелось и самому куда-то уплыть или улететь, как чайки.
Лететь, знал, некуда — неведомые страны остались в детстве, и Алексей, томимый молодой кровью и одиночеством, вернулся назад. Всё-таки город, люди…
Разглядывая женщин, он точно предчувствовал эту встречу. Знал, многие специально вербуются на север, чтобы выйти там замуж. Мужчин на севере много, а вот насчёт женщин — большой дефицит. Ну, и едут. Алексей подумал, вдруг среди таких встретится красивая…
Он увидел её на вокзале, когда она направлялась к окошечку кассы. Показалось, что именно такую и ждал всю жизнь. Молочная кожа чуть прихвачена солнцем на лбу и щеках. Уложенный "по-гречески" ржаной сноп на голове венчала пилоточка — как у стюардесс. И костюм был под стюардесс — приталенный, с короткой юбкой, открывающей стройные ноги. Голубоглазая, светлая, как божий день, ну, просто чудо, а не женщина! Взмах ресниц — и лицо озаряется синевой прозрачных озёр. Может, навстречу шла сама судьба?.. Потому и почувствовал её ещё там, у далеких скал? И кольца`, кажется, нет — на пальцах ничего не блестит. А вдруг она возьмет сейчас билет на Ленинград?.. Что тогда делать? Вот тебе и судьба. Для ленинградцев. Будто мало у них там своих красавиц. А может, она оттуда и есть? Приехала сюда к родным или в командировку.
На его счастье красавица внятно проговорила кассиру:
— Один сидячий, до Оленегорска! — И протянула деньги.
Ему тоже нужно было до Оленегорска. Там — пересадка на поезд узкоколейки, час с лишним тащиться в маленьких допотопных вагонах до родного гарнизона. Пригородные эти, "карликовые" поезда называли "керенскими". Видимо, чтобы подчеркнуть их дореволюционное происхождение.
"Может, и вправду — судьба?" — обрадовано подумал Алексей. И с той минуты во всём уже видел только знамение судьбы. Почему-то решил, если удастся познакомиться с девушкой в пути, то в Оленегорске можно будет не спешить с пересадкой домой — всё равно завтра воскресный день. Никто его в гарнизоне не ждёт. А служба — тоже потерпит безболезненно до понедельника.
— Один билет до Оленегорска! — радостно сообщил он старичку-кассиру. И зная, что тот повторял красавице: "У вас — 5-й вагон, 31-е место!", попросил: — Тоже 5-й вагон, пожалуйста.
Старик вроде и не смотрел на него, а улыбнулся:
— Понимаю, молодой человек, понимаю!.. — И выдал билет на 32-е место.
В зале ожидания, ещё не зная, что у судьбы свои законы, что девушкой она распорядится по-своему, он наблюдал за ней, как охотник из засады за ланью. А когда надо было выходить к поезду, пошёл следом. Мимо пробежала по дощатому перрону маленькая девчушка. Споткнулась, упала и заревела. Переполненный нежностью ко всем, он поднял её, присел перед нею на корточки:
— Ну, что ты? Не больно ведь.
— Больно! — капризно возразила девочка. Но реветь перестала. — Я испугалась почему-ж-то.
— Чего же ты испугалась? Ладно, до свадьбы заживёт. Как тебя звать?
— Надя. А что такое свадьба?
— Да это ещё не скоро… когда женятся. А где твоя мама?
— А вот она… — девочка показала пальцем. — Бежит.
Алексей передал ребёнка запыхавшейся женщине с клетчатым чемоданом, и тут заметил, как смотрит на него та, которая ему понравилась и которую считал уже своей судьбой. Улыбаясь, она сказала:
— Сразу видно, любите детей.
— Да? — удивился он. — Я как-то не думал даже.
— Разве у вас нет?
— А что, я похож на отца? Думал, холостяка за версту видно.
Глядя не на него уже, а на облака над заливом, она сказала:
— Счастливый!
Что-то насторожило в её голосе, он спросил:
— А вы?
— Пока — нет.
Он уточнил:
— Пока — не счастливая? Или пока — не замужем?
— Уже — не замужем, но — ещё не счастливая.
А улыбалась беззаботно, весело. Но тут же, будто вспомнив что-то, вновь стала серьёзной. И Алексей, посерьёзнев тоже, спросил:
— Не повезло, что ли?
Было непонятно, отчего так всё выходило — тонули друг у друга в глазах. И — будто оглохли. Но, выходит, всё-таки слышали, и почему-то сразу стали откровенны, чувствовали себя легко и свободно. Она призналась:
— Сейчас — всё позади. А вот начиналось… И любил меня муж, и лез с кулаками…
Наверное, на лице Алексея появилось разочарование. Она сбилась с искреннего тона, ненатурально улыбнулась. А у него вырвалось с изумлением:
— Бил? Ва-ас?!
Теперь он стеснялся взглянуть ей в лицо. Видимо, она поняла, что нравится ему, и опять заговорила откровенно — должно быть, чтобы не удивлялся и не разочаровался в ней.
