"Ну, я там поговорил с Билли, и оказалось, что он в душе романтик. К тому же он сказал, что боится, что нас повяжут, если он не даст нам этот шанс".
"Попадемся?"
"Поймают", – объяснил он. "Итак, моя русская красавица, что ты скажешь о том, чтобы наконец-то сделать это лежа?"
Том подошел к первому сиденью и схватил спальный мешок, который он развернул и раскатал на полу.
"Боже мой, Том. Ты сделал это для нас?"
"Конечно, сделал".
Она притянула его в самый нежный, романтический поцелуй, который он когда-либо испытывал в своей жизни, а затем начала раздеваться для него. Образы того, что он видел на камере наблюдения, неизбежно задерживались в его сознании, но он уцепился за выражение ее лица. Ее глаза не были отстраненными, не были где-то в другом месте. Она была здесь, для него. Она легла на спальный мешок, невероятно красивая. Он тоже разделся и стоял перед ней, обнаженный и в благоговении.
"Иди ко мне, мой Соколов", – сказала она, подняв руку. "Иди ко мне, а потом кончи в меня. У нас не так много времени".
Она притянула его к себе, и он легко вошел в нее, целуя ее при этом.
"Это совсем другое дело", – мягко сказал он. "Голая, лежа, я мог бы привыкнуть к этому".
"Я тоже".
В их занятиях любовью чувствовалась нарочитая торопливость. У них никогда не было столько времени и горизонтального положения. В то же время, у них было всего двадцать минут, или около того. Для Тома это была дополнительная срочность, о которой он не решался ей сказать. Какая-то часть его мозга боялась, что это может быть их последний раз, по крайней мере, надолго.
Они закончили так, что она оказалась сверху, ее руки обвивали его руки, ее груди касались его груди. Она уже достигла пика, но продолжала стонать от удовольствия, пока Том находил свою собственную божественную свободу. Она снова застонала, не так страстно, как в первый раз, но от переполнившей ее радости от того, что она была с ним.
Когда они лежали рядом друг с другом, она улыбнулась, немного смеясь.
"Что смешного?" – спросил он.
"Не смешно. Я не знаю, как сказать. Это напоминает мне первый раз".
"Твой первый раз?" – спросил Том.
"Да. У нас в России есть поезда с местами для ночлега. Это было мое, выпускное время…"
"Выпускной?"
"Да. Выпускная поездка. Наш класс едет в Москву. Мой парень, Леша, пробрался ко мне в постель. Мы оба впервые ехали в поезде".
"Хорошо было?" – спросил Том, его пальцы нежно расчесывали ее золотистые кудри.
"Хорошо?" – засмеялась она. "Нет, я не говорю "хорошо". Неуклюже. Мы оба. Но сладко. Да. Очень милый. Не такой милый, как мы, но я всегда помню. И это я тоже помню".
В тот вечер они расставались с большей неохотой, чем обычно. Людмила целовала его до последнего мгновения, потом бросила взгляд на перрон и помчалась к ожидавшему ее мужчине.
Глава 8
Том заглянул через одностороннее стекло в смотровую комнату, где Триша из I.N.S. указывала на фотографии различных мужчин, задавая вопросы на русском языке, в то время как Людмила бесстрастно смотрела на зеркало, за которым он сидел.
"Я не разговариваю", – сказала Людмила по-английски.
"Людмила", – сказала Триша, также перейдя на другой язык. "Мы можем защитить тебя. Мы не позволим тебе пострадать".
"Я беспокоюсь не за себя", – сказала Людмила, сложив руки и сдерживая слезы.
"Я понимаю", – сказала Триша. "Я дам тебе несколько минут".
Триша вышла из комнаты и вскоре вошла туда, где сидел Том с Джонсом из Госдепартамента.
"Все идет хорошо, да?" – сказал Джонс с иронией.
"Господи, они вселили страх Божий в этих девушек", – сказала Триша. "Ни одна из них не скажет ни слова. Как мы и думали, у каждой из них есть семья в России, за которую они боятся".
"Они хорошо завербовались, это точно", – сказал Джонс.
"Есть новости о нашем прибывшем пакете?" – спросила Триша.
"С минуты на минуту", – ответил Джонс, улыбаясь.
"Ну что ж, – сказала Триша, – пусть Том пообщается с ней один на один. Так ей будет спокойнее".
"Ты уверена?" – спросил Том. "Я имею в виду, что она увидит меня здесь…"
"Том," – прервала Триша, – "Все будет хорошо."
Людмила посмотрела на дверь, когда она открылась, и побледнела, увидев, что это вошел Том.
"Что ты делаешь…? Нет! Нет, нет, нет. Ты не можешь быть здесь!"
Она разразилась отчаянными слезами и побежала прочь от Тома. В крошечной комнате некуда было бежать, поэтому она ходила взад-вперед по двум углам вдали от двери. Наконец, она дошла до одного из углов и рухнула на пол. Приняв почти эмбриональную позу, она уткнулась лицом в стену и зарыдала, не желая смотреть на него.
"Людмила. Милушка", – шептал он, стоя на коленях рядом с ней и гладя ее волосы.
"Ты не можешь быть здесь", – повторяла она. "Если ты здесь, значит, ты знаешь".
"Мне все равно", – сказал он.
"О, Том. Я приехала сюда. Я выхожу замуж за мужчину, Джейкоба. За мужчину, которого ты видишь на остановке. Но он не муж. Он использует меня ради денег. Я пошла на работу. Том, когда я иду на работу в город, я…"
"Я знаю", – сказал Том. "Я знаю, что они заставляли тебя делать".
