— Мы тебе к следующим показалкам общими усилиями сварганим номер с образом Харли Квинн, королева доморощенная, — заявляет Димка, наконец. Вроде бы успокоился, но это не точно. — Только никаким Ченам тебя не отдадим. У нас свой Джокер имеется.
— Тогда люди точно определятся, с кем из вас четверых я встречаюсь, — Сашка плечами пожимает, мол, не знаю, хорошая ли это идея. — Хотя всегда можно на выходе со льда кинуться на шею, допустим, Марку, или типа того.
— А почему не мне?
— А если я к тебе на шею буду кидаться, ты до скончания веков один ходить будешь, потому что твоя дама сердца ни за что не поверит, что это тоже было частью игры.
Сашка бровями играет на словах о даме сердца — Димка краснеет неудержимо. Он умеет, даже если всем кажется, что нет. Она знает, в кого он влюблён — она догадалась первой, раньше кого угодно другого, и до того ещё, как он смелости признаться набрался. Он знает, что она всё равно никому не расскажет.
Да и зачем бы ей? Это его секрет.
— Подловила, — ржёт Санёк. Друга ему ни капельки не жаль, как всегда. — Ты дождёшься, Сашк, он от тебя шарахаться начнёт.
— Не начнёт, — Сашка ухмыляется в ответ, волосы Димке демонстративно ерошит. Не шарахается. — Он меня любит. И ты любишь. И те два засранца тоже любят.
— И Нейтан Чен тоже любит, — фыркает насмешливо Димка. Походу, это теперь его любимая шутка надолго. — Даже несмотря на то, что у тебя не золото.
— Да чёрт с ним, с золотом, — фыркает она. Нет, не сказать, чтобы ей не было обидно вовсе, ей очень даже обидно, что она не смогла сделать всё, что запланировала, и получилось что получилось, но, с другой стороны, её главной целью всегда было другое. С тех самых пор, как она эту цель себе назначила. — Зато такого контента, как у меня, ни у кого не было. Вот зуб даю, люди лет через десять будут помнить меня за квады, и им будет абсолютно пофиг, кто в этом году на ФГП взял золото.
— Не давай, не возьму, мне твой зуб нафиг не сдался, — отбривает Санёк, даже не задумываясь особо. — И Димасу, походу, тоже. И вообще я не уверен, что кому-то тут нужны твои зубы, так что попридержи их пока при себе, окей?
Засранец. Сашка его пихает под рёбра локтем, прежде чем встать, подцепив свой рюкзачок. Ей бы чаю, чтобы ладони погреть — не ради тепла, а ради уюта. Евгеньвладимирыч предлагает пойти с ней, когда она говорит ему, куда собралась — она отказывается раза три. Ну в самом деле, стойка кафе метрах в десяти, она не успеет потеряться, даже если захочет. Мамины-папины друзья, тетя Ира и дядя Шура, с которыми Евгеньвладимирыч разговаривал, ловят её взгляд и улыбаются ей, но с места не сходят — знают её характер лучше почти всех, кто тут есть. У них тут свои ученики — Лиза, чуть старше неё, сидит, голову положив Дэвиду, партнёру своему, на плечо, глаза прикрыв, и что-то ему объясняет. Они тоже с бронзой домой едут, и с этого они трое уже посмеялись. В следующем году постараются взять золото.
На следующий год у них у всех планы наполеоновские.
Алёна рядом возникает, когда Сашка стоит и ждёт свой чай. Просит и себе чаю на ломаном английском — благо очереди нет вообще — и машет куда-то. Куда-то — это в сторону, где сидят Аня, Алина и Ками, это легко разглядеть, если глянуть туда. Но машет она туда, а смотрит почему-то на неё, Сашку. Смотрит так, как будто жучка под лупой изучает.
— Ты интересная всё-таки, — выносит она вердикт наконец, как будто не знала до сих пор. Как будто они не сталкивались на соревнованиях, в самом-то деле. — Я не могу понять, чего ты добиваешься.
— Мирового господства и неограниченного запаса печенек, — Сашка ухмыляется и пожимает плечами. Мол, ну а что?
— Издеваешься?
— Не-а. Печеньки это хорошо и вкусно. Тебе они разве не нравятся?
Издевается, конечно. Но это забавно, так что зачем останавливаться? Главное, не переборщить, а то будет чувствоваться.
— Я добиваюсь того, чтобы на меня равнялись, чтобы хотели быть, как я, — говорит она, наконец, насладившись запутавшимся вконец выражением на лице Алёны. — А ты не этого?
Алёна плечами пожимает, мол, сама не знаю. Сашке это непонятно — как можно не знать, чего хочешь?
— Ты чего, собственно, хотела?
— Зачем так грубо?
— Не грубо, а по существу и не тратя лишнее время. Ну так?
«Господи, зачем я в это ввязалась» написано на лице у Алёны крупными буквами. Неоновыми — заметно наверняка издалека.
— Я вообще хотела узнать, чего ты не села с нами. Ты с нами дружить не хочешь или что?
— А с чего бы мне?
— Ну мы же девчонки, а ты с парнями водишься…
Смешная. Сашка и смеётся — с чего бы ей не смеяться-то?
— Я бы с вами, может, даже посидела, если бы вы меня позвали, — заявляет она. — Но эти ребята мои друзья, Алён, понимаешь? Мне друзей достаточно. А если мне захочется обсудить косметику, или мальчиков, или что-то ещё, чтобы с девчонками, а не с парнями, у меня есть офигенная мама, а на катке у нас не только я из девочек. А вы на другом катке, и я же не буду к вам через полгорода нестись, если что-то произойдёт и мне захочется поделиться.
— Ну можно же просто позвонить…
