Посвящаю памяти умерших своих друзей и товарищей по организации украинских революционных тружеников и по совместной борьбе за свободное, безвластное коммунистическое общество:
Все они умерли при разных обстоятельствах, но на одном пути: на пути к завоеванию и осуществлению идеи свободы, равенства и вольного труда.
Выпуская в свет этот первый очерк: «Русская революция на Украине», — я считаю нужным сказать о нем несколько слов.
Во-первых, я считаю необходимым предупредить читателя, что в этом очерке недостает ряда весьма важных и характерных постановлений и воззваний Гуляйпольского Крестьянского Союза, Совета Крестьянских и Рабочих Депутатов и их идейного вдохновителя — Гуляйпольской Крестьянской Группы Анархо-Коммунистов, которая стремясь объединить крестьян и рабочих под своими знаменами, работала среди них, находясь всегда в их авангарде и разъясняя им во время сущность Революционного момента, прямые задачи всех тружеников в нем, задачи наиболее родственного их духу анархо-коммунистического движения.
Во-вторых, в очерке недостает фотографий ряда членов Гуляйпольской Крестьянской Группы Анархо-Коммунистов, поместить которые, хотя бы с краткими биографическими очерками, было бы уместно именно на страницах этой части моих записок. Группа по существу своему, является звеном русской революции на Украине и фактическим руководителем родившейся в ее русле «Революционной Махновщины», об идеологии и практике которой я постараюсь, по мере сил своих, дать трудящемуся классу мира, на его обсуждение целый ряд весьма важных вопросов. На страницах настоящего очерка были бы, по-моему, весьма уместны фотографии тех революционеров, которые вышли из трудовых низов и под моим идейным и организационным руководительством создали могучее антигосударственное революционное движение широких украинских трудовых масс, движение, определившееся, как известно, под черными знаменами революционной махновщины.
К великому сожалению, достать фотографии этих безвестных революционных борцов из крестьянской семьи сейчас не представляется никакой возможности…
В общем, очерк вполне отвечает исторической правде о Русской Революции вообще и о нашей роли в ней. Против этой правды могут кричать только те из «знатоков» Русской Революции описываемого мною в настоящем очерке периода, которые, практически и полностью не принимали участи во всех изгибах Революции, но очутившись за ее пределами, успели все-таки и устно и печатно зарекомендовать себя перед революционерами других стран, как людей, знающих Русскую Революцию во всех ее проявлениях, на всех ее путевых изгибах.
Возражения таких знатоков Русской Революции мы отнесем в область непонимания того, о чем и против чего их авторы могут стать на дыбы.
Об одном лишь приходится пожалеть мне, выпуская этот очерк в свет: это — что он выходит не на Украине и не на украинском языке. Культурно украинский народ шаг за шагом идет к полному определению своего индивидуального своеобразия и это было бы важно.
Но в том, что я не могу издать своих записок на языке своего народа, вина не моя, а тех условий, в которых я нахожусь.
