Дестабилизация, вызванная чеченской войной, в течение четырех лет после нее лишь продолжала усиливаться и охватила весь Северный Кавказ. Чечня стала местом рандеву для спецслужб, местом, где не прекращается ожесточенная борьба за овладение инициативой и за подрыв позиций противника. Эта борьба стоит и за похищением генерала Шпигуна, и за терактами во Владикавказе — типичными примерами стратегии, направленной на нагнетание напряженности. Она стоит за вылазками чеченских «банд» на российскую территорию, за убийствами российских милиционеров, за серией покушений в Дагестане, за попытками покушений на Аслана Масхадова. Чечня стала не только источником дестабилизации Северного Кавказа, но и удобным инструментом для ослабления позиций России и для удаления ее с «мирового перепутья». Она всегда под рукой, когда в кремлевских верхах вызревает очередной внутренний конфликт, когда нужна экспансия смуты, чтобы использовать ее в политических целях. Заинтересованность в этом различных российских группировок так перепутала их ходы, что почти невозможно уже различить цели и тактику тех чеченских групп, которые, к примеру, организуют похищения православных священников в соседней Ингушетии, или тех лиц, которые подогревают напряженность между Ингушетией и Северной Осетией или стоят за спиной радикальных националистических и религиозных движений, борьба которых раздирает в настоящее время Дагестан и ведет дело к его распаду. Даже Кабардино-Балкария и Карачаево-Черкессия, остававшиеся островками спокойствия, ныне под воздействием извне переживают неспокойные времена.
Пытается ли Москва что-то противопоставить нарастающей нестабильности на Северном Кавказе? Никаких признаков этого не видно. Напротив, Кремль склонен использовать кризис для укрепления своей власти: к примеру, связывая рост терроризма в России с чечено-дагестанским кризисом и подводя дело к возможности чрезвычайного положения. Никакой последовательной российской политики в том, что касается региона в целом, по крайней мере до середины 1999 года, не существовало. А этого было достаточно, чтобы лишиться Северного Кавказа и остатков влияния в регионе. Ситуация говорит сама за себя. Хотя de jure Чечня является субъектом Российской Федерации и ни одна страна не признала ее суверенитета и независимости, все ее связи с Москвой оборваны почти полностью. Чечня не подписала федеративный договор, и ее современный статус не определен никаким федеративным законом.
Достаточно одного факта: «внешняя» российская граница, совпадающая с границей Чечни и Грузии, не охраняется никем, а «внутренние» границы Чечни с Дагестаном, Ставропольским краем, Ингушетией стали для России но сути дела «внешними», и охраняет их армия. В действительности более или менее охраняется только граница Чечни и Дагестана (из-за постоянно вспыхивающих здесь военных действий), граница же с Ингушетией совершенно прозрачна. Поэтому зажать мятежную республику в тиски очень трудно, если вообще возможно. Разве что начать новую войну с Грозным.[13]
Как известно, двусторонним соглашением, подписанным в августе 1996 года Александром Лебедем и Асланом Масхадовым, предусматривается, что государственный статус Чечни будет определен позднее, в течение пяти лет. Этот компромисс устраивал тогда обе стороны: Москва получала возможность положить конец уже проигранной войне (заслуга А. Лебедя, которому пришлось потрудиться, чтобы сломить сопротивление кремлевских ястребов), чеченцы получали передышку, чтобы собраться с силами. Предполагалось, что за первым соглашением последуют другие договоренности по разным обоюдоважным вопросам. Однако с тех пор было сделано ничтожно мало для того, чтобы хоть как-то приблизить к Москве мятежную республику. Все эксперты считают весьма вероятным, что в случае нового обострения обстановки кризис не ограничится одной Чечней. Даже при ином варианте развития событий — при более или менее спонтанном начале гражданской войны в Чечне — противоборствующие стороны перенесут военные действия на прилегающую российскую территорию либо посредством терактов, либо с помощью рейдов, подобных тем, что совершались против Буденновска или Первомайского. Никто в России не гарантирован от акций подобного типа.[14]
