– Рад был услышать насчёт старушек. Значит, могу быть уверен, ты не надуешь меня слишком круто. Только не злись. Нервные клетки не восстанавливаются.
– Восстанавливаются, – уверенно возразил он.
– Но очень медленно, – согласился я. – От свежего воздуха и сна без кошмарных сновидений. А у тебя ранимая совесть. – Я откинулся на стуле и небрежно сделал ему упрёк. – Имей в виду, со мной у тебя никаких проблем. Если меня пришибут, квартира твоя. Никто судится не будет, никакие лишние формальности не обременят твои округлые плечи. А отсутствие наследников по всем неписанным законам должно увеличивать ссуду.
Его ответ сразил меня наповал.
– Я это учитывал.
Все мои переживания по поводу преданной мною памяти достопочтенных родителей улетучились в одно мгновение.
– Ах, ты… – завёлся я, но взял себя в руки. – Фу-у. так ты наводил справки, за моей спиной? Был уверен, я приду?
– Надеялся, – уклончиво сказал он. – Всякие бывают обстоятельства.
– Тебя, случаем, не турнули из органов?
– Я сам ушёл.
– То-то смотрю, напоминаешь комсомольца-вожака, заводилу-энтузиаста.
Через минут двадцать, как только все бумаги были подписаны, а его копия заперта в дорогущий сейф, он повёл себя заметно раскованней и оживлённей. Словно ждал, когда ж я уйду, и он потрёт руки от удовольствия. Я намеренно не спешил оставить его в одиночестве.
– Ах, Тоби, Тоби, – проворковал я ласково. – Соберутся когда-нибудь все облапошенные тобой доверчивые граждане и свернут твою холёную шею. И не помогут тебе девы-хранительницы, твои телохранительницы.
Он искренне рассмеялся, словно услышал отменную шутку.
– А, признайся, – продолжил я по-приятельски. – Они по вечерам тебя, наверное, раздевают, приподнимают под белы рученьки и относят в ванну. А потом моют твою чернявую голову и чешут жирную спину. Так или нет?
– И ещё кое-что делают, – согласился он, и в глазах у него промелькнуло сладкое воспоминание.
– Знаю, – сказал я, поднимаясь со стула. – Шлёпают по твоей круглой попке, чтоб ты припомнил счастливое детство.
Он расхохотался беспечнейшим образом. Нет, я положительно не мог держать на него камень за пазухой и, выходя, не хлопнул дверью.
– Ну нет, Тоби, – пробормотал я, устраиваясь в салоне «шевроле» и поворачивая ключ зажигания. – Если меня не пришибут по твоей наводке, ничего ты на мне не выиграешь. Посмотрим, кто будет смеяться последним.
Я был уверен, что у Тоби уже есть покупатель, и этот хмырь так просто не откажется от подписанных мною бумаг.
Мы должны были встретиться у знания с «Корона банком». По Садовому кольцу я проехал до Проспекта Мира, свернул на него при переключении света светофора с жёлтого на красный и живо пристроился в колонну спешащих машин. Я постепенно отставал от других автомобилей арьергарда, а, не доехав до Олимпийского комплекса, юркнул в левый переулок. Помотался по улицам и переулкам и оказался вблизи Олимпийского проспекта. Когда оставил позади парк с небольшим прудом, вывернул с проезда к высокому кирпичному строению с рядом витрин магазина одежды и увидел то, что являлось моей целью.
Банк располагался со стороны фасада старого здания. Объехав здание, я сразу заметил свежевымытый «БМВ» Ивана. Сам он сидел за рулём, заметил меня, однако ни движением, ни жестом не подал знака приветствия или предупреждения. Я выбрал самое близкое к нему место для стоянки, покинул «шевроле» и, негромко хлопнув дверцей, обошёл две иномарки и «восьмёрку». Подойдя к «БМВ», я постучал пальцем по лобовому стеклу перед лицом Ивана. Только после этого он кивнул мне, указал рукой на соседнее сиденье.
В салоне было тихо и тепло. Обменявшись рукопожатием, мы оба глянули на часы. Двенадцати ещё не было. Ещё оставалось время до встречи Ивана с президентом банка, и я не спеша, подробно рассказал о результатах операции по добыванию денег. Я и сам не ожидал, что они окажутся такими успешными, но Иван отнёсся к отчёту спокойно, правда, потом всё-таки отметил:
– Неплохо.
Он просмотрел бумаги, полученные у Тоби, проверил печати, подписи и провёл ногтем мизинца по последним строкам.
– Валюта придёт на мой счёт?
Я подтвердил:
– Не на мой же?
– Хорошо. Сегодня сниму деньги с одного контракта, а как только эти придут, переоформлю в счёт снятой суммы. – И пояснил мне. – С контрактом как раз задержка.
Я пожал плечами, это его дело. Он все мои деньги и бумаги сложил в дипломат, сменил коды замков и закрыл крышку.
– А теперь слушай внимательно, – негромко сказал он. – Подождёшь меня в своей машине. Когда выйду из банка, дам знать. Если плащ будет застёгнут на все пуговицы, значит, порядок. Тогда поезжай по своим делам, собирай деньги. Я сам всё оформлю, а вечером, к десяти, жду на даче. Это в семнадцати километрах от МКАД. Я тебе тут нарисовал. По-моему, ты там ни разу не был. Нейдешь, это несложно. На даче расскажу остальное и объясню, что от тебя требуется. Если же верхняя пуговица плаща будет расстёгнута, перезвони мне в восемнадцать часов, ровно в восемнадцать, в офис. – И вдруг ни с того ни с сего заметил: – А славная вещь компьютерная почта.
