– 11 сего июня, – доносил из станицы Крымской Дим. Ив. Чуб, контрагент «Вольной Кубани» – здешний начальник Освага, капитан Осипов, отобрал у меня получаемую от вас газету «Вольная Кубань», заявив при этом, что она – анархическая, и если я буду продавать ее, не представив предварительно на цензуру ему, кап. Осипову, то он посадит меня на три месяца в тюрьму. Когда же я начал протестовать и указывать, что «Вольная Кубань» – газета правительственная и никакой цензуре не подлежит, он хотел сейчас же дать мне двадцать пять плетей, и только заступничество присутствовавших при этом станционных жандармов Гальцева и Мягкого спасло меня от истязаний. Продавать газету при таких условиях не могу[229].
Наконец, начались нападения на членов Рады. В мае неизвестные лица ночью в течение сорока минут обстреливали квартиру «хведералиста» П.Л. Макаренко, того самого, который еще зимою разорялся по адресу «единонеделимцев»:
– Пусть уберутся прочь с Кубани все те, которые ездят сейчас по свету и провоцируют, кричат о каком-то фронтовом и тыловом казачестве. Это старый, испытанный метод: разделяй и властвуй[230].
«Вольная Кубань», хотя и не разделяла домогательств «хведералистов», но, отстаивая автономию, горячо протестовала против вмешательства «единонеделимцев» в кубанские дела.
«Вороньё!» – титуловала она эту публику, которой посвятила неважные стихи под тем же заглавием:
– «Хлеб Кубани ешь, а Раду режь», – создалась теперь пословица. Пугать Раду считается шиком, помня, что за богом молитва, а за Освагом служба не пропадает. И это благодарность за тот прекрасный казацкий хлеб, который, правда, непрошеные, но все же любезные петроградские гости с таким аппетитом кушают на Кубани», – сетовал официоз[232].
Увы! Раду поносили не только пришельцы.
Атаман Лабинского отдела тоже воспретил продажу газеты своего правительства[233].
Генерал Шкуро, как сообщала черносотенная «Кубанская Земля», 17 сентября 1919 г., при чествовании его в Баталпашинске, где он отвалил от своего партизанского заработка малую толику на издание местной газеты «Эльборус», сказал во время пира[234]:
– Прогоните тех, кто сидит в Раде, и выберите других, лучших, и тогда будет порядок и все, что вам надо[235].
«Мы надеемся, что это гнусная провокация и что генерал Шкуро опровергнет подобное сообщение», – предполагала «Вольная Кубань».
Ожидания ее остались тщетными.
«Народный герой» под пьяную руку говаривал про народных избранников еще не этакие слова.
15 июня 1919 года белый стан облетели две крупных новости.
– Наши части вышли на Волгу, севернее Царицына.
– 14 июня, в 2 ч. 30 м. утра, в г. Ростове, в вестибюле гостиницы «Палас-Отель», убит председатель Кубанской Краевой Рады Н.С. Рябовол[236].
Оба известия вызвали взрыв бешеного восторга среди «единонеделимцев». Казачьи политические круги приветствовали только первое.
Выход на Волгу сулил ряд блестящих перспектив, расправа с Рябоволом ничего хорошего не предвещала, осложняя и без того запутанные отношения между Кубанью и Доброволией.
Николай Степанович Рябовол еще в царское время пользовался вниманием охранного отделения. Оно считало его не много, не мало кандидатом в гетманы самостийного Черноморского казачьего войска. Уже тогда он слыл «хведералистом».
