– Хорошо, пусть будет так. А теперь давайте поговорим о торговце Абул Касыме. Говорят, его не раз видели в особняке Алимхана в Кабуле. Кажется, у них дружеские отношения. Это правда?
– Я всего раз присутствовал при их беседе, и они говорили в основном о торговых делах, о каракуле. Эмир занялся торговлей каракулем в Европе, и Абул Касым обещал найти ему покупателей в Германии. Вот и все.
– И как же купец хотел помочь, через кого?
– Он сказал, что у него имеются друзья в Министерстве иностранных дел Германии.
– Странно, с каких пор это ведомство занимается экономическими вопросами? Ну, ладно… Кстати, он не назвал имена немецких друзей?
– Упомянул два имени, но я запомнил лишь одно – Шимит. И вот почему. У моего отца – да хранит его душу Аллах – в хозяйстве работал немец с таким же именем. Хороший был мастер, мог любую технику оживить. Да и разве немецкие имена запомнишь, для нашего языка они такие трудные.
– Возможно, вы не знаете, но хочу сказать, что тот немецкий друг на самом деле – сотрудник германской разведки в Туркестане. Видите, как все связано.
– Об этом я не ведаю ничего.
– Верю вам. И скажу больше: Абул Касым дважды нелегально проникал в Ташкент, Бухару и встречался там с какими-то людьми. Когда мы пытались схватить его, то успел бежать. Может, вам известно, с кем он тут встречался?
– О, мой друг, поверьте, об этом я ничего не знаю.
– А жаль, а ведь это важно и для вас. Суд учтет вашу помощь. Хоть намекните, кто бы мог быть.
– Повторяю, я – человек военный и говорил с эмиром только о делах, связанных с походом на земли Советов.
– Просто удивительно, вы упорно не желаете спасти свою жизнь. Чем больше сообщите нам нужных сведений, тем больше шансов остаться в живых.
– Об этом вы говорили много раз, но это лишь слова. Да и как следователь может решить мою судьбу – жить мне или нет? Если вы были бы большим начальником, то в это еще можно поверить.
– Вы не правы, Султанбек. Как раз от следователя многое зависит. Вот посмотрите сюда: это папка, в которую я собираю все плохое и хорошее о вас. И если там плохих сведений окажется мало, то вас пожалеют. Но может быть и наоборот. И это зависит от меня. К примеру, я могу преподнести дело таким образом, что вашей вины окажется совсем мало: мол, эмир взял вашу семью в заложники и принудил совершать походы в СССР. Или из этой папки можно убрать все показания людей о зверствах ваших басмачей над советскими активистами в прежние годы. Тогда у суда не будет серьезных причин для расстрела. А вы говорите, что я никто.
Хотя Султанбек все думал и молчал, в его лице что-то изменилось.
– Я чувствую, вам хочется сказать мне что-то важное, но не можете решиться, – такими словами чекист пытался подтолкнуть курбаши к признанию. – Не мучайте себя. Дело эмира проиграно, Советская власть с каждым годом становиться сильнее, и никто не сможет ее победить. Буду предельно откровенен и надеюсь, это останется между нами: я тоже не совсем доволен Советской властью, и все же надо выживать и приходится служить ей. Нет выбора, потому что надо кормить двоих детей, да и самому хочется нормальной жизни. У вас тоже имеются дети, помните о них. Так что жизнь для вас еще не потеряна.
Кажется, такие слова подействовали. Султанбек поднял голову и глянул прямо в глаза следователю, желая понять: можно ли ему доверять. И после тихо заговорил:
– Лебедев, я верю вам. Можете мне устроить побег? Взамен я сделаю вас очень богатым человеком. Будете купаться в золоте.
Слова курбаши поразили чекиста. Было сказано весьма серьезно, и у басмача даже глаза загорелись. Теперь настал его черед задуматься над своей судьбой. Лебедев никак не ожидал такого поворота событий. Ведь ему хотелось из этого громкого дела получить лишь скромную выгоду – звание полковника и должность начальника следственного отдела. В тридцать пять это хорошая карьера. Но стать миллионером?! Это очень, очень заманчиво и звучит фантастично.
– О чем вы говорите, я не пойму? – тихо переспросил Лебедев, не веря своим ушам.
– Вы все поняли хорошо. Я жду ответа.
Лебедев снова задумался и заявил: «Нет, мне не нужно ваше золото». Затем спешно нажал кнопку в столе и вызвал конвой, который стоял за дверью. Они вывели подследственного в коридор и увели в камеру, в подвал.
После ухода конвоя, едва закрылась дверь, следователь Лебедев погрузился в размышления. Слова курбаши о золоте сильно взволновали его, голова шла кругом. В таком состоянии трудно было усидеть на месте, и он принялся расхаживать по кабинету. Через какое-то время чекист застыл у шкафа, на полках которого стояли труды Ленина и юридические книги в дешевом желтом переплете. Затем снова зашагал и застыл у решетчатого окна, откуда был виден весь двор Управления безопасности, где стояли люди в военной форме, фаэтоны и два черных автомобиля. Лебедев смотрел на эту привычную картину, а мысли были совсем о другом.