Выходец из богатой семьи, Султанбек окончил медресе в Бухаре, став впоследствии не очень успешным торговцем. Дела его двигались неважно. Однако с приходом большевиков весь его род потерял все: и земли, и скот, и дома. Желание вернуть отцовское добро и изгнать из родины большевиков заставило его собрать вокруг себя людей и стать их командиром. Обо всем этом курбаши рассказывал с хмурым лицом, а в голосе чувствовалась большая обида. Следователь же своим видом старался показать, как он понимает и даже сочувствует ему. Таким образом, следователь старался расположить к себе бандита. Чекист питал надежду: Султанбек, как человек военный, не может долго хитрить и в пылу откровений выболтает о связях Алимхана с подпольем в Бухаре и Ташкенте. Однако для этого нужно время.
– Вам любопытно знать, где я научился узбекскому языку? – в эти минуты Лебедев старался быть искренним. – Мое детство прошло в кишлаке, я рос среди узбекских ребят. Мой отец из обедневших крестьян. Но здесь же он получил большой земельный надел, и наша жизнь стала налаживаться. Надо сказать, отец был большой трудяга. Однако тогда из-за земли не раз возникали споры, ругань с местными дехканами: мол, почему этот чужак имеет больше земли, чем у них. И как-то его сильно избили. И тогда наша семья переехала в Ташкент, где отец открыл мастерскую по выделке кожи. Я же учился в гимназии и после занятий помогал папе. Забавное было время, приятно вспомнить. Родители мои мечтали видеть сына каким-нибудь важным чиновником при губернаторе и отправили учиться в Москву. Там я окончил юридический факультет и имел желание остаться в столице, но отец велел вернуться в Туркестан. В Ташкенте я стал работать в полиции, занимался уголовными делами, иногда ездил в сельские районы.
– Оказывается, не сладко вам жилось, – улыбнулся Султанбек.
– Что-то увлеклись мы с вами посторонними разговорами, – словно опомнился чекист, – если начальство узнает об этом, могут забрать у меня дело. Давайте вернемся к нему. Итак, в прошлый раз мы говорили о цели вашего вторжения в чужую страну.
– Хочу поправить вас, не в «чужую», а родную страну.
– Согласен, пусть будет так, хотя это не облегчит вашу участь. К моему большому сожалению, вы опять не хотите рассказать всю правду.
– Я же сказал, что мы шли в Карши лишь с одной целю: захватить банк. Нам в Афганистане сказали, что там хранится много золота.
– Об этом вы говорили не раз, но на днях из каршинского банка я получил официальное сообщение, что там нет и никогда не было золота. Вот это письмо, заверенное самим управляющим банка.
– Я повторяю, мне сам эмир Алимхан сказал, что в Карши Советы прячут золотые монеты из его казны.
– Допустим, это так. Но скажите, если не секрет, каким образом вы собирались разделить это золото? – усмехнулся следователь, отхлебнув из стакана холодный чай.
– Тут нет никакого секрета, с эмиром я условился на половину.
– И вы поверили ему?
– Да, я всегда был предан ему и потому согласился на столь опасное дело. Признаюсь, была еще иная причина – вновь очутиться на родной земле. Там мы все тоскуем по родине.
– Понимаю вас. Однако не приходила ли вам в голову мысль, что эмир послал вас на верную гибель, заранее зная, что в банке нет никакого золота?
– Нет. Мы еще нужны эмиру, и притом Алимхан не такой человек, я знаю его давно.
Лебедев усмехнулся, закурил папиросу и продолжил:
– Вы меня удивляете. Вроде умный человек и вместе с тем такой наивный. Я не знаю, какие у вас отношения с эмиром, но вы просто надоели ему или слишком много знаете. Вот и решил он таким подлым образом избавиться от вас.
– Я ничего дурного не сделал эмиру, чтобы он питал ко мне злобу.
– Тогда это сделали ваши враги из окружения Алимхана, они оклеветали вас. Рассудите сами, почему вы так легко оказались в нашей ловушке? Даже не успели и выстрела произвести. Не кажется ли вам это странным?
Султанбек, опустив голову, задумался над словами следователя. С минуту в комнате воцарилась тишина. Затем чекист продолжил:
– Султанбек, я буду очень откровенен, но пусть это останется между нами. Одним словом, наши военные с первых же дней знали о маршруте движения вашего отряда.
И опять тишина. А курбаши все молчал в раздумье.
– Я понимаю ваше состояние, – и следователь перешел на шепот. – Скажите, когда вас окружили в ущелье, что за бумагу вы съели?
Командир еле сдержал волнение, хотя глаза выдали его. Он сразу сообразил: кто-то из его помощников проболтался, видимо, желая спасти свою жизнь. Однако это не помогло им: всех расстреляли. Его ждет то же самое, как только курбаши станет им не нужен.
– То была просто карта нашего маршрута, – ответил Султанбек, а про себя сказал. – Вот к чему он клонит.
– С каких пор обычная карта стала столь ценной, что пришлось уничтожать ее таким способом. Что было указано на карте, кроме вашего маршрута?
– Ничего особенного, нам не хотелось, чтобы вы проведали о тайных тропах на границе.
– А может быть, вы съели вовсе не карту, а письмо эмира для местных контрреволюционеров?
– Нет, то была карта.