– Такого понятия как развенчание – не существует. Есть расторжение церковного брака. Я рассказал Олегу, каким образом составить прошение на имя нашего митрополита Кирилла. Я отнесу в Епархиальный суд. Бог даст, последует благословение.
– Спасибо, отец Алексей…
– А вот то, что свадьбу играете в Великий пост – нехорошо.
– Совсем из головы вылетело. Хотели скорее, до мая…
– Чтоб не маяться? Хорошо. Не пейте много, не веселитесь так, что б потом стыдно стало.
И Серафима с Олегом дружно закивали.
– Не будем… Спасибо…
Седьмого марта побывали на экскурсии в своем будущем доме.
Прораб выдал им каски, повел по лестнице на второй этаж.
– Выше нельзя пока. Техника безопасности. Но планировка идентична.
Завел в квартиру. Прихожая, узковатая, но длинная, есть где поставить полку, а вот здесь, слева, калошницу, здесь зеркало повесить… Туалет совмещен с ванной, это теперь снова принято… Кухня. Большая, с лоджией. Одна комната, вторая, здесь будет кабинет Олега, а потом, наверное, детская… Может быть, через несколько лет получится переехать в трешку…
– Ну как? – оглянулась; Олег держался чуть сзади.
Он улыбнулся, кивнул. Но эта растерянность во взгляде…
– Всё нормально, – прошептала и ободряюще, как больному, пожала ему руку. – Тебе точно нравится?
Честно говоря, нравиться пока особо здесь ничего не могло – бетонные стены, бетонный пол, потолка нет. Серафима в воображении покрыла стены обещанными на сайте обоями, пол – ламинатом, темные прямоугольники вверху – пленкой пэвэха. А Олег, что он видел сейчас?..
– Квартиры будут с отделкой? – спросила прораба, но спросила не для себя, а чтобы с Олега слетела эта растерянность.
– Ну конечно. Всё по условиям… И унитаз, раковина, ванна. Кроме кухни.
– Да-да, хорошо.
– Отлично, – наконец отозвался и Олег.
– А на двадцать первом этаже, – подхватила Серафима, – вообще будет потрясающе.
Прораб с готовностью кивнул:
– Квартиры по противоположной стороне с таким видом! Шарташ, лес до горизонта. Горы видно…
И Серафиме захотелось сейчас же мчаться в банк… Вспомнила, сколько документов пришлось собирать в прошлый раз и стало подташнивать… Ничего, ничего, справятся…
– Ну что, бронировать будете? – спросил прораб.
– Да. По той стороне, угловую. Там, как я помню, в большой комнате окна в двух стенах?
– Совершенно верно… Тогда вниз спустимся, задаток нужно внести. Десять тысяч. Он, предупреждаю, невозвратный, если что.
– Ясно. По безналу можно.
– Только по безналу и можно, – ухмыльнулся прораб.
На другой день был праздник; Серафима отмечала его с подругами. Звала и Олега, но он отказался:
– Что я там буду один…
– Познакомитесь, некоторых ты не знаешь.
– На свадьбе познакомимся. Я поработаю.
– Хорошо. Спасибо за цветы. – Пока Серафима спала, он сходил за тюльпанами.
– Пожалуйста, птичка…
Да, собрались своей женской компанией – женским клубом, как любила повторять Ирина Зиммель. Серафима была самой младшей. Потом следовала Оля Ропшина, которой недавно исполнилось сорок шесть, а остальные уже пенсионерки по возрасту, но все преподавали в разных вузах, писали статьи, ездили в командировки; Тамара Зимина в свои семьдесят четыре была главной звездой в театре Николая Владимировича.
Обменялись традиционными подарками-безделушками, а потом Серафима достала пригласительные на свадьбу.
– Ровно через месяц. Зарегистрироваться решили камерно, а праздновать будем восьмого загородом. Будет автобус…
– Будет пост, – строго сказала Ирина.
– Отец Алексей сказал, что допустимо. Главное не напиваться.
– Эт непросто! – засмеялась Тамара Зимина. – Правда, девочки?
– Будем стараться.
Оля Ропшина спросила, непросто подбирая слова:
– Сима, слушай, а можно я с Леонидом?
Серафиму точно ударили, оглушили.
– Вы, – теперь она не могла выговорить нужное слово, – вы вместе?
– Да.
– Что ж… – Боковым зрением отметила, что подруги замерли и смотрят на нее, – приезжайте вместе.
Вернулась домой почти трезвая. Олег читал какую– то книгу.
– Что читаешь?
– Стихи. В Москве дали. Кстати, послушай… Сейчас. Вот.
