Обжог рот уксусом… И Серафиму кольнула злоба на Лену, ту, что пришла после нее. Где она была? Почему недосмотрела?..
Серафима посоветовала то, что знала: прополоскать рот водой, а потом содовым раствором. И вызвать скорую.
– Я приеду скоро, – добавила. – Если можно, с Олегом Свечиным. Мы женимся…
– Пыжайте, – ответил Игорь Петрович.
Может, действительно съездить? Прямо сегодня. Олега с ним познакомить… Когда-то это должно случиться. Когда-нибудь наверняка судьба сведет и с бывшей его женой… Олега… Нет, они знакомы, конечно, но так, бегло. Его бывшая была даже мила в Ясной Поляне. Наверняка не считала соперницей или кем там… не могла предположить, что Олег уйдет к ней, Серафиме… А ушел ли он все-таки именно к ней?.. Вернее, шел ли именно к ней, или ткнулся к ближайшую… Приехал к ближайшей той, что готова принять?
– Не надо, не надо! – Серафима потерла виски; хотелось рассосать феназепам, лечь, дать опутать себя коконом дремы.
Не стала. Заглянула на кухню.
Олег с утра что-то писал в тетради. Быстро, как говорится – лихорадочно. Серафима научилась отличать: если он просто шелестит клавишами ноута, то, значит, пишет статью, рецензию, а если пишет от руки или набирает из тетради, это серьезнее, это проза. Отвлекать его от прозы было сложнее, мучила неловкость. Но сейчас решилась.
– Можно? Извини…
Он вздрогнул, обернулся. Улыбнулся:
– Ну что ты извиняешься… – И уже с ноткой досады, может, неосознанной, спросил: – Что случилось?
Серафима приобняла его, сидящего. Потом села сама.
– Хотела тебя попросить… Можно?
– Да можно, можно.
Она прислушалась. Нет, досады не слышно.
– Давай к Игорю Петровичу съездим. Он заболел. Да и… Надо с ним увидеться, вам познакомиться. До нашей свадьбы. Я уверена, что это важно. Может быть, я ошибаюсь. Только… нет, уверена.
Олег посмотрел на нее и кивнул:
– Наверно, правильно. Поехали. Только я сейчас мыслишку допишу.
– Я тогда собираюсь? – подскочила Серафима.
– Угу. Я – через пять минут.
– Роман пишешь? – спросила, когда вышли на улицу.
– Да, его всё… Дело долгое, еще и отвлекающие дела постоянно. – Олег спохватился: – Не свадьба, и ничего с тобой связанного. Всякие рецензии, колонки. Понятно, что они – мой заработок, но все равно… Энергии много отнимают.
– Да, ремесло отнимает энергию.
– Ты это ремеслом называешь? А мы халтурой. Правда, и халтуру надо хорошо делать, чтобы новую предлагали… А в последние дни – расписался. Из-за приготовлений, переживаний, видимо, адреналин впрыснулся…
Было холодно – едва выше нуля. Пасмурно. Но решили идти пешком. Недалеко…
– В субботу обещают плюс десять, – сказала Серафима.
– Хоть бы. Если гости задубеют – какой праздник…
– Водки прилично купили. Пятьдесят бутылок. Теоретически, не считая вина, на каждого гостя по бутылке. Только… – Она крепче сжала его ладонь; они держались за руки. – Пожалуйста, и без обид, ладно?
– Постараюсь.
– Сильно только не пей. Лучше потом.
– Я и не собираюсь нажираться. Тем более отцу Алексию обещал. Пост.
– Спасибо. Просто я боялась.
Олег усмехнулся:
– Чего?
– Ну, про тебя столько говорят, и в интернете… Что алкоголик, извини, дерешься. Не хочу, чтобы на нашей свадьбе что-то такое…
– Всё будет чинно-благородно… А кто говорит? Леонид?
– Ну и он… говорил. Но я с ним давно не общаюсь.
– Давай закроем тему. Я буду хорошо себя вести.
И Серафима повторила:
– Спасибо.
– Но сейчас надо что-нибудь прикупить. Не с пустыми ж руками…
Игорь Петрович встретил их в своем парадном атласном шлафроке с узорами, бархатным воротником. Услышав от Олега согласие идти к нему, Серафима написала эсэмэс и получила ответ: «Жду».
Поздоровались, познакомились, прошли в квартиру.
– У меня ризотто доходит, – объявил Игорь Петрович без всяких следов ожога. – Через пять-семь минут.
Олег, как и все, кто попадал сюда впервые, сразу заинтересовался масками. А Серафима поежилась, глядя на эти деревянные, гипсовые, бронзовые, бумажные имитации лиц. Сколько раз они пугали ее, приходили в ее сны…
– Это ритуальная маска манси, – стал рассказывать Игорь Петрович. – А вот – шорцев. Эту вы наверняка знаете… – указал на маску с длинным носом-клювом.
– Из Венеции?
– Да. Хотя это странная традиция – ассоциировать маску чумных докторов с карнавалом в Венеции. Они, конечно, сами виноваты. Вот настоящие карнавальные маски из Венеции. Эта – под стеклом – семьсот девяносто пятого года. Через два года Наполеон запретил карнавалы.
– Наполеон вообще подонок, – сказал Олег. – Гитлер, Чингисхан и Наполеон – главные злодеи цивилизации.
– Не стану спорить.
Серафиме понравилось, что они так быстро нашли общий язык. И в то же время стала царапать, разъедать ревность. Непонятно, правда, к кому…
– Наверно, готово, – подала голос.
– Наверно. Прошу на кухню, она же – гостиная.
– А где Лена?
Игорь Петрович с каким-то вроде недоумением посмотрел на Серафиму. Отмахнулся:
– Она у родителей.
Да, всё повторялось. Должна прийти другая, и он отсылает ту, что рядом. Так отсылал Серафиму, до нее – Олю Ропшину…
