Зашли справа, на лыжах. Потом обошли холм с другой стороны, не со стороны дороги, забрались на него примерно на половину высоты, имея на картах засечки тепловых следов, и я аккуратно выглянул над холмом.
А вот и стража, мои родные… Три кряжистых адапта. В полушубках, мехом наружу, в шапках и таких же плотных штанах, похожи один на другого как близнецы. Шапки тяжелы, круглые, меховые, лица не видно даже. Видна смотровая небольшой башенки, на которой торчит адапт с биноклем, осматривает дорогу. Бинокль тяжеленный, адапт его еле-еле держит обоими руками. Локтями даже о край ограждения оперся, да не очень помогает. Рядом к символическим перильцам прислонена тонкая соломинка автомата Калашникова, с соединенными попарно магазинами.
Старое местное оружие. Его тут много больше, чем американских М-16.
Давай.
А зачем он так магазины смотал друг с другом?
Система сразу же нашла ответ.
Просмотрев всю информацию, я призадумался. Вроде бы, все это мне вреда не причинит. Но вот бронебойные пули… Комбез-то они способны пробить, при очереди и прочих благоприятных условиях.
Остальные адапты просто о чем-то общаются, на дорогу даже не глядя. И у каждого тоже такой же АК-74, у одного видны на поясе изогнутые магазины для него. Висят в ременных петлях, почти скрыты под выпирающей шубой.
Я, пятясь задом, зашел за пределы видимости поста, взял у Ленки лыжи, стал одевать.
— Что ты имеешь в виду, а?
— Как в книжке. Бинокль у него здоровенный, не мог наших увидеть?
— Да как… — Я призадумался. — Давай-ка мечу я его на карте, и пусть наши разбираются. Если надо, даже из АСВ всех положить можно в секунду. Да только не поручусь, что тут у них не предусмотрено экстренной связи с постами, если вдруг что. Так что мечу…
Пометили как «укрепление», отправили по комму приговор.
Приговор. Удивительно точно названо-то, на самом деле. «Приговор» — это такая метка в общей сети, координаты и что там находится. При начале боевых действий это место будут атаковать сообразно его ценности для противника. Поскольку эти посты для адаптов ценны, а для нас опасны, то уничтожат их сразу, первыми.
Потому и приговор, что его приводят в исполнение сразу.
— Идем дальше. Надо вообще посмотреть на саму деревню, да и посмотреть на другие посты тоже не помешает совершенно. Потому идем с тобой осторожно, смотрим по сторонам, и добираемся во-от до того холмика. Он не очень большой, со стороны его не видать, на нем никого тоже. А вот с него их деревенька видна будет, я думаю.
— Пошли.
Небольшая пробежка. Пока один перемещается, второй осматривает местность тепловизором. Потом меняемся местами.
Нашли еще один пост. Тоже три адапта, с калашами, на холме. Смотрели за деревней с юга.
Приговорили и их тоже.
Взобраться на небольшой холм, прикрытый с двух сторон, было просто. Включив маскировочный режим наших комбезов и сняв лыжи, мы беспрепятственно прокрались до самой вершины холма, стараясь идти по незанесенным снегом участкам, чтобы не оставлять за собой ненужные следы.
Спрятаться там было негде. Небольшие занесенные снегом кусты и парочка чахлых деревцев, упрямо цепляющихся за вымерзающую землю, никак не давали нужного укрытия. Пришлось очень осторожно выползать на гребень холма, толкая перед собой валик снега, и рассматривать оттуда. Не очень было удобно, но это лучше, чем вообще ничего не видеть.
Настроил маску на увеличение.
Под нами была деревня. Долина, несколько неглубоких озер, подогреваемых теплыми источниками, мелкая лесная поросль — мох да кусты, дальше уже настоящий лес, занесенный снегами, над которым кружила вьюга. Издалека было видно, как взлетают над верхушками деревьев снежная метель.
