Русские полностью

Примерно в двух дюжинах закрытых городов — Москве, Ленинграде, Киеве, Тбилиси, Владивостоке и других крупных городах — или в районах, имеющих оборонное значение, приезжим чрезвычайно трудно получить прописку, так как власти стремятся ограничить рост числа жителей, перенаселенность, недостаток жилья и общую скученность в этих городах и районах. Любой переезд с одного места жительства на другое должен быть санкционирован и зарегистрирован милицией. Любой визит в другой город, продолжающийся более трех дней, также должен быть зарегистрирован. Правда, многие находят способы обойти законы, хотя бы на некоторое время. «У каждого правила есть свое антиправило, — сказал мне с улыбкой поэт Иосиф Бродский, когда мы сидели как-то под вечер на скамье в парке. — Очень легко обойти правило о трехдневном пребывании вне дома, — сказал он, — для этого просто можно останавливаться у знакомых или на частной квартире, а не в гостиницах, где служащие автоматически пропишут вас в милиции. Столь многие разъезжают и столь многие снимают комнаты, легально или нелегально, что милиция не может уследить за всеми, кто останавливается в частных квартирах. Труднее обойти власти на более долгий срок, хотя в Сибири, например, где часто наблюдается острая нехватка рабочей силы, на нарушения правил смотрят сквозь пальцы; здесь группы рабочих часто переходят с одной стройки на другую, быстро выполняют хорошо оплачиваемую работу и двигаются дальше. Местные партийные власти допускают это, потому что они, как и начальники строек, рады заполучить лишних рабочих, чтобы выполнить рабочее задание в кратчайший срок.

И все же большую часть времени русские угнетены заботами, связанными с необходимостью поставить печать или получить подпись на каком-нибудь документе, который служит доказательством выполнения какого-либо поручения, прибытия на место назначения и т. д. Перед моим мысленным взором смятый захватанный клочок посеревшей бумаги — справка, постоянно зажатая в руке русского человека и предъявляемая какому-нибудь чиновнику. Однажды, во время кошмарной поездки в Сибирь, самолет с группой западных корреспондентов приземлился после полуночи в аэропорту провинциального города Тюмень, где мы вынуждены были устроиться на ночлег на несколько часов на полу комнаты отдыха для важных лиц, так как других мест не было. Мы ворчали и жаловались, как вдруг один из корреспондентов заметил, что двоим сопровождавшим нас ответственным сотрудникам влиятельного Агентства печати «Новости», вообще было не до сна. В эти ночные часы они вынуждены были бегать по аэропорту в поисках дежурного милиционера, чтобы он поставил печать и подписал их дорожные бумаги в подтверждение того, что журналисты действительно останавливались в Тюмени, как это было предусмотрено.

Документы приобретают особое значение на бесчисленных закрытых предприятиях, при проведении крупных торжеств и при других самых различных проявлениях советской жизни. Наиболее удивительными для меня в этом отношении были парады и демонстрации на Красной площади 7 ноября и 1 мая. Я думал, что эти мероприятия устраиваются для всех, однако для рядовой советской публики доступ на эти коммунистические празднества закрыт (в отличие от парада в День Благодарения в Нью-Йорке или марша на Елисейских Полях в День взятия Бастилии во Франции). Только элита, имеющая специальные пригласительные билеты, да избранные иностранцы могут на них присутствовать. Эти ограничения соблюдаются настолько строго, что по пути на Красную площадь я насчитал девять контрольных пунктов. За исключением участников демонстрации, разделенных на колонны и тщательно контролируемых, людей на улицах не было.

На каждом из девяти контрольных пунктов выдерживался небольшой ритуал: милиционер преграждал мне дорогу, требовал мое журналистское удостоверение и пригласительный билет, сравнивал оба документа, всматривался мне в лицо, чтобы убедиться, что именно я изображен на фотографии, а затем, сказав «пожалуйста», с величественным жестом пропускал меня.

Русские иногда посмеиваются над пристрастием к документам в их стране, но искренне недоумевают, как могут западные общества обходиться без аналогичного набора документов. «По-моему, одна из лучших книг, выпущенных у нас об Англии, — это книга корреспондента «Правды» Осипова, — сказала мне высокая эффектная женщина, когда мы бродили как-то днем по лесу. — Поскольку я сама была в Англии, некоторые друзья спрашивают мое мнение об этой книге. Наибольший интерес и наибольшее удивление вызвала глава, где автор рассказывает, как он отдал своего ребенка в английскую школу. Он просто пришел в школу и сказал: «Вот мой ребенок. Я бы хотел, чтобы он ходил в школу». На этом вся процедура закончилась. Для нас это удивительно. Мой врач спросил меня: «Лара, это действительно так? Как они могут обойтись совсем без документов? Ведь у них нет никакого доказательства, что ребенок живет в том районе. У них нет никаких документов, подтверждающих возраст ребенка. Только слова отца. Как же они обходятся?»