Среди всех символов высокого положения и привилегий больше всего заметны лимузины с личным шофером, за серыми занавесками которых скрывается от любопытных глаз
На углу улицы Грановского, по пути следования Леонида Брежнева домой из Кремля, громкий звонок предупреждает ОРУДовца о том, что следует задержать остальные машины, что очередная важная шишка выезжает из Кремля, направляясь к зеленой полосе загородных вилл, принадлежащих сильным мира сего. Распоряжения передаются по радио и на другие милицейские посты вдоль пути следования начальства. Сливкам этой элиты (всего около 20 человек) — членам Политбюро и секретарям ЦК партии союзных республик — предоставляются черные лимузины «ЗИЛ». Это — машины несерийного производства стоимостью примерно по 75 тыс. долларов каждая. Я как-то заглянул было в один такой автомобиль, но тут же подошедший работник службы безопасности велел мне удалиться. Машина эта напоминает удлиненный «Линкольн Континенталь» с шикарной внутренней отделкой — мягкими виниловыми сиденьями с подлокотниками, ковровой обивкой, с кондиционером, радио, телефоном и другими приспособлениями. Один инженер, большой любитель изучать атрибуты власти, рассказал мне как об общеизвестном факте, что Сталин, выезжая куда-нибудь, использовал обычно колонну из шести автомобилей — пяти «ЗИЛов» и одного старого роскошного «Паккарда», — каждый раз садясь в другую машину, чтобы никто не знал, в какой именно он находится. Хрущев сократил число этих машин до четырех. А после выстрела одного армейского офицера у Боровицких ворот Кремля по машине Брежнева (22 января 1969 г.) и Брежнев стал ездить в колонне из четырех машин.
Стоящие на второй от вершины власти ступеньке уже не достойны «ЗИЛа»; для них самой престижной машиной является «Чайка» — громоздкий, напоминающий беременные паккарды 50-х годов, автомобиль. «Чайки» настолько известны тем, что всегда несутся по специально отведенной для них центральной полосе главных улиц, предназначенной для машин важного начальства, что эти полосы люди так и называют «дорожкой Чайки». Эти машины полагаются министрам, адмиралам, маршалам, важным иностранным визитерам и делегациям. Некоторые западные посольства и учреждения купили такой автомобиль стоимостью 10 тыс. рублей (13 тыс. долларов). Рядовые люди иногда нанимают их по случаю свадьбы.
Парк государственных машин (это обычно черные «Волги») с шоферами чрезвычайно велик, и рядовые русские принимают это как должное: у важных политических деятелей должны быть и роскошные машины. Однако я слышал, как люди жалуются на то, что шоферы, ведущие эти лимузины, проезжают тесные перекрестки, не снижая скорости, и пешеходы бросаются от них в рассыпную, как куры на деревенской дороге; что они оттесняют другие машины к тротуарам. Одна негритянка, приехавшая из Америки на Всемирный конгресс сторонников мира, организованный Советским Союзом в 1973 г. в Москве, почувствовала себя неловко на этой «барской» дороге, по которой шофер гнал «Чайку» с официальной делегацией прямо сквозь толпу пешеходов. Когда же она высказалась, что это напоминает ей рассказы о царской знати, кареты которой неслись во весь опор по дорогам, обдавая крестьян грязью, гид ее предостерег: «Шшшш, некрасиво так говорить». Но такое афиширование ранга и привилегий, как пользование специальной машиной с шофером, — явление нетипичное для России. Обычно советская политическая верхушка предпочитает в уединении наслаждаться благами жизни и предаваться радостям потребления незаметно, скрываясь от собственного народа. Меня несколько удивил помпезный прием, устроенный в 1974 г. в честь президента Никсона в холодном великолепии Георгиевского зала Кремля. Я находился всего в нескольких шагах от советских лидеров в тот момент, когда они вошли в зал и, выстроившись в ряд, замерли на время исполнения национальных гимнов США и СССР. Там были Никсон в синем саржевом костюме, Леонид Брежнев с поджатыми губами, щеголявший широким, по западной моде, винно-красным галстуком, президент Николай Подгорный с носом пуговкой и, наконец, премьер-министр Алексей Косыгин, поглядывавший во все стороны с выражением скуки на лице, подобно мальчику, нетерпеливо ожидающему конца официальной церемонии. Банкетные столы, расставленные по обеим сторонам зала и казавшиеся бесконечными, ломились от яств. Здесь было несколько сортов икры, копченая семга, жареные молочные поросята. Под большими хрустальными люстрами неслышно двигались официанты в белых форменных смокингах, подавая горячие закуски, а оркестр на балконе играл песенки южных берегов Тихого океана для сотен избранных гостей. Американские репортеры писали, конечно, о царском гостеприимстве советского руководства, советская же пресса хранила скромное молчание, а русским телезрителям и краешком глаза не удалось взглянуть на все это великолепие.
