Русские полностью

Другие престижные организации вроде Академии наук и Большого театра оперы и балета также имеют собственные поликлиники, больницы и врачей. Считается, что по своей квалификации персонал этих поликлиник и больниц настолько выше среднего уровня, что некоторые из работающих в них врачей, особенно стоматологи, имеют значительную неофициальную частную практику на стороне. Но московские евреи продекламировали мне по этому поводу стишок: «Полы — паркетные, врачи — анкетные». Смысл его в том, что условия в этих больницах могут быть самые великолепные, а врачи должны, главное, быть безупречны в политическом отношении, поэтому туда, как правило, не допускаются евреи или другие политически не совсем благонадежные люди, даже если их профессиональный уровень значительно выше. Точно так же, когда дело доходит до лекарств, очень дешевых в России, но всегда до такой степени дефицитных, что коммунистическая печать периодически жалуется на их нехватку, элите достается лучшее. Павел обычно брал у своих высокопоставленных приятелей служебное удостоверение, по которому проникал в кремлевскую аптеку, чтобы купить себе новые очки или даже такие обычные товары, как горчичники, либо средства народной медицины, например, природный транквилизатор — масло облепихи. Я слыхал, что очень трудно раздобыть валокордин для сердечников, гаммалон для лечения нервных заболеваний или такие синтетические антибиотики, как, например, сигмамицин, не говоря уже о медикаментах, изготовляемых на Западе, в которых только кремлевская поликлиника и некоторые специальные больницы не испытывают нехватки.

Однако самые большие привилегии ожидают сильных мира сего за пределами столицы. Советские лидеры и их семьи располагают целыми дачными комплексами, расположенными в уединенных местах; правда, ни один из них не может соперничать с роскошными резиденциями Никсона в Палм Бич и Калифорнии, но тем не менее эти дачи позволяют Брежневу наслаждаться мягким климатом Крыма или Пицунды на берегу Черного моря, живительным воздухом Центральной России, где в охотничьих поместьях, в районе Завидова, советские лидеры, как в далекие времена немецкие бароны, приятно проводят время и развлекают зарубежных гостей (вроде Генри Киссинджера) охотой на кабанов; умиротворяться тишиной уединенного сосняка в окрестностях Минска, где Брежнев принимал, например, французского гостя Жоржа Помпиду, или развлекаться в современных финских домиках из тика и стекла в государственном пансионате близ Ленинграда. Практически в Советском Союзе любой крупный центр, да и многие менее крупные, имеют свои специальные государственные резиденции для элиты или высокопоставленных гостей. Эти резиденции расположены вдали от посторонних взглядов, где-нибудь в стороне от дороги, за забором, в сосновой или березовой роще.

Однажды в Западной Сибири нас, группу американских репортеров, разместили в пансионате вблизи малопривлекательного нефтяного поселка Сургут; в этом пансионате отдыхал до нас председатель Совета Министров СССР Косыгин. Дом был отделан в приятном сельском стиле, ничем не напоминающем унылое однообразие поселков из сборных домов, построенных по соседству для семей рабочих; стены обшиты сосновыми панелями; двухкомнатные палаты просторны и светлы, с удобными кроватями и регулируемым освещением; правда, водопроводные трубы все-таки протекали. В столовой в изобилии подавались свежие фрукты и овощи — неслыханная роскошь в Сибири в эти ранние весенние месяцы.

Однажды я случайно встретился в поезде с дочерью Косыгина Людмилой Гвишиани, женщиной средних лет, и ее семьей; они ехали в какой-то правительственный дом отдыха в Латвии. Мы (Майк Мак-Гуайр из газеты «Чикаго Трибюн» и я разговорились с ее мужем Джерменом Гвишиани, известным специалистом по вопросам торговли между Востоком и Западом, с которым мне уже как-то пришлось встретиться на одной пресс-конференции. Мы непринужденно беседовали о торговле и советских курортах. Гвишиани, красивый, с иголочки одетый грузин, любитель хорошо скроенных костюмов и галстуков от Диора, вполне мог сойти, да и сходил, за крупного западного чиновника. Он доверительно сообщил мне, что его семья предпочитает пляжи и прохладную воду Балтийского побережья, так как сочинская жара плохо сказывается на его больной спине.

Во время нашей беседы, в нарушение существующих в Советском Союзе правил, семье принесли в купе обед из ресторана, который находился в шестом по счету вагоне от нашего. Мы скромно удалились, но едва мы вернулись в свое купе, выяснилось, что в качестве предполагаемых знакомых семейства Гвишиани и нам можно воспользоваться этой привилегией — заказать обед в купе; это, как нам любезно объяснили, входит в число услуг, предоставляемых Латвийской железной дорогой. Но когда на обратном пути мы попытались этой услугой воспользоваться, удивленная молодая проводница тут же нам отказала, объяснив, что «это никогда не делается».