Для тех, кто избрал военную карьеру, в Советском Союзе имеется не менее 135 военных средних и высших учебных заведений, выпускающих младших офицеров. Для сравнения скажу, что в Соединенных Штатах — всего 10 таких школ. В масштабах всей страны молодежь впервые по-настоящему соприкасается с военным делом в девятом и десятом классах — двух последних классах обычной советской средней школы, — где мальчики и девочки в обязательном порядке дважды в неделю посещают уроки военного дела и гражданской обороны. Учебник по этому предмету, который дал мне русский приятель, открывается страницей, на которой черным по белому написано — абсолютно в духе холодной войны: «СССР миролюбивое государство… Нет таких преступлений, которых не совершили бы империалисты». В издании 1973 г. имеются четыре строки о разрядке напряженности в отношениях между Советским Союзом и Америкой, но строки эти теряются среди утверждений вроде: «США не отошли от своего агрессивного курса» или: «необходимость быть готовыми к войне стала более настоятельной в последние годы, потому что империалистические круги и, прежде всего, США, подогревают международную обстановку и не ослабляют опасности новой мировой войны». И такое учат во всех средних школах, по всей стране.
Затем автор учебника быстро переходит к описанию советских вооруженных сил; приводятся инструкции по разборке оружия, бросанию гранат из окопов, стрельбе из положения лежа, устройству танковых ловушек и проведению маневров в полевых условиях. Каждое лето мальчики, учащиеся средних школ, едут в военные лагеря на срок от 5 дней до месяца. Они совершают длинные пешие переходы с рюкзаками, обучаются тактике ведения боя, строят подземные бомбоубежища и стреляют из оружия типа всемирно известного автомата «Калашников», которым пользуются террористы всех стран. «Аналогами лагерей по обучению американских солдат, таких, как «Форт Дикс» или «Форт Джексон» являются лагеря советской средней школы, — заметил в разговоре со мной военный атташе Американского посольства. — И оплачиваются они не Военным министерством, а Министерством просвещения».
По словам одного русского юноши, в конце 60-х годов во время полевых и классных занятий в летних лагерях неприятеля недвусмысленно называли американцами. Но в 70-х годах, в период разрядки, в некоторых лагерях стали избегать такой идентификации, хотя ребята прекрасно понимали, кого имеют в виду. Силуэты на мишенях, как рассказывал этот парень, представляли собой фигуры в цилиндрах, этом символе буржуазии, чтобы выработать у молодежи «правильный классовый (марксистский) подход». Другой долговязый юноша по секрету рассказал мне, что распорядок жизни в лагерях для школьников слишком напоминал режим настоящего военного лагеря. Так, в первый день был произведен обыск, чтобы удостовериться, не пронесли ли в лагерь спиртное или другую «контрабанду». «Кормили нас так ужасно, что я с трудом заставлял себя есть и все время был голоден», — жаловался он. Отец мальчика, убежденный пацифист, был очень рад, что сын вернулся из лагеря, растеряв романтические представления об армии. «Сначала я был недоволен тем, что он едет в лагерь, говорил отец. — Но сейчас думаю, что это пошло ему на пользу. Теперь эти мальчики имеют правильное представление об армии».
В результате, многие молодые люди прилагают отчаянные усилия, чтобы поступить в высшее учебное заведение — неважно в какое, лишь бы избежать обязательного двухгодичного прохождения военной службы и автоматически получить звание офицера запаса. — Однако и в университетах, и в институтах военные дисциплины поставлены гораздо серьезнее, чем преподаваемые по американской программе Службы подготовки офицеров резерва. Студенты, все, как один, проходят строевую подготовку, изучают воинские уставы и летом, перед выпускным курсом на два месяца отправляются в военные лагеря, но, кроме того, по законам Советской Армии для каждой гражданской профессии предусматривается соответствующий военный профиль. Так, из студентов филологических факультетов, как рассказал мне один молодой бородатый лингвист, готовят военных переводчиков. «Мы изучаем всю военную терминологию и номенклатуру американского оружия — ведь мы должны быть готовы на случай мобилизации», — сказал он. Студенты-биологи изучают мероприятия по сангигиене при ядерном нападении и проходят курсы военной паразитологии и военной микробиологии. Об этом рассказала мне студентка биологического факультета. Девушки-студентки Московского государственного университета, как и студентки любого другого учебного заведения, проходят тренировку в стрельбе наряду с юношами. «Наш инструктор приказал мне залечь с автоматом «Калашников» и показал, как им пользоваться», — с улыбкой рассказывала мне студентка-биолог, яркая блондинка с типично славянскими чертами лица, которые еще более подчеркивались узкими татарскими глазами. — Я выстрелила три раза, но даже не задела стены; моих пуль так и не нашли. Но полковнику я понравилась. И он поставил мне «удовлетворительно».
