Вообще в Якутии все укрыто несколькими утепляющими слоями, даже дома и автомобили, как мы обнаружили, когда проезжали поселки с беспорядочно разбросанными бревенчатыми домиками в сосульках, свисающих с карнизов до самой земли. В Москве мы с Энн привыкли к двойным рамам, но окна в домах Якутии, рассчитанные на здешние ураганные ветры, имеют тройное остекление, причем в каждой раме в правом верхнем углу есть своя маленькая форточка. В отеле «Лена», где мы остановились, запущенной гостинице, переполненной рабочими, которые спали даже в коридорах, форточки были тщательно законопачены. В нашей комнате единственной связью с внешним миром была печная труба, пропущенная через все три рамы, и то кто-то забил ее старыми тряпками. Автомобили и автобусы также были оборудованы двойными ветровыми стеклами во избежание обледенения. Машины, если нет возможности поставить их на ночь в гараж, просто оставляют на круглые сутки с включенным двигателем. «Если заглушить двигатель, — объяснил нам наш шофер-заика, — его придется гггреть специальными обогревателями; часа три-четыре уйдет прежде чем вам удастся ссснова запустить двигатель. Удобнее и дешевле просто не глушить его». Выходит, человек выносливее машины. В декабре и январе, когда рабочие не в состоянии провести на открытом воздухе более получаса, не заглянув в обогревалку, работы на алмазных приисках или на строительных площадках сильно замедляются. А при 58° ниже нуля приходится полностью прекращать работу, потому что при таком морозе машины выходят из строя, а стальная арматура ломается, как палочки.
Меня поразило, что, несмотря на столь тяжелые условия, население Якутска выросло почти до 120 тыс. человек, что в городе имеется университет, несколько научно-исследовательских учреждений, телевизионная ретрансляционная станция, большой порт на реке Лене — этой «дороге жизни», ведущей на юг, — и несколько дюжин мелких промышленных предприятий. Однако водопровод и канализация в домах — редкая роскошь. Даже в самую лютую погоду людям приходится пользоваться уборными во дворах (про сибирские туалеты есть даже анекдот). Однажды вечером в рабочем районе я заглянул в одно-два таких «заведения» и увидел замерзшие кучи экскрементов высотой по колено; я вздрогнул при мысли о том, каково прибегать сюда в студеную полночь. «Хуже всего приходится женщинам», — поделился со мной один рабочий.
С обыкновенной водой для домашних нужд тоже трудно. Тут и там на углах улиц попадаются водопроводные колонки с электрообогревом, обслуживающие определенный квартал, но две трети населения города живет в кварталах, где и таких удобств нет. Здесь жители получают воду в виде огромных брусков льда, выпиленных из ледяного покрова Лены и доставляемых грузовиками и на санях, в которые впряжены лошади. Лед хранится прямо на улице или в погребах, вырубленных в вечной мерзлоте, под домами. Речной лед стоит 50 копеек квадратный метр; одна женщина утверждала, что это вода лучшего качества, и она особенно полезна для желудка.
Вечная мерзлота многократно увеличивает труды и расходы, связанные с любым делом, как будто недостаточно борьбы с трудностями, возникающими из-за отдаленности этих мест и сурового климата. Якутск расположен недалеко от центра зоны вечной мерзлоты, занимающей почти половину территории Советского Союза и расположенной главным образом в Сибири. Как и следует из ее названия, вечная мерзлота — это земля, круглый год находящаяся в замерзшем состоянии на глубину 300 м или более. И если эту, стальной твердости, землю хотя бы временно не размягчить, невозможно сеять сельскохозяйственные культуры, бурить шахтные стволы для добычи таящихся в недрах богатств и даже строить большие современные здания. Последнее меня озадачило. Казалось бы, навечно промерзшая эта земля должна была служить максимально устойчивым основанием для зданий. Но, как объяснил мне Ростислав Каменский, молодой бородатый ученый из якутского Института вечной мерзлоты, сложность в том, что верхний слой (1,5–2 м) вечной мерзлоты в летнее время оттаивает, превращаясь в топкие болота. Это хорошо для крестьян, которые ухитряются выращивать пшеницу, овес, капусту и даже тепличные томаты на расчищенных от леса участках, но для строителей это сущее бедствие. Действительно, я уже обратил внимание на перекосившиеся дома, иногда нелепо уходящие в землю до самых подоконников. Любое нормальное здание, стоящее прямо на земле, как объяснил Каменский, выделяет достаточно тепла, чтобы растопить вечную мерзлоту, находящуюся под ним, а затем оно начинает погружаться в им же самим созданное болото. Причуды вечной мерзлоты приводят к тому, что дороги вспучиваются, а железнодорожные рельсы выгибаются, как миниатюрные «американские горки».
