Якуты давно уже приняли как неизбежное зло необходимость жить в нелепых домиках. Но когда советские инженеры вознамерились построить здесь здания высотой более двух этажей, они столкнулись с явной опасностью. В связи с этим было решено строить дома на бетонных сваях, чтобы ледяные сибирские ветры могли свободно циркулировать под зданием и поддерживать неизменное состояние вечной мерзлоты. Но это решение было связано с необходимостью достаточно глубоко проникать в замерзший слой, чтобы прочно вбивать сваи в упрямый грунт. Одним из методов, применяемых с этой целью, является бурение скважин, но более широко распространен другой, правда, более сложный способ, заключающийся в подаче пара под высоким давлением по особо длинному шлангу, чтобы на некоторое время размягчить замерзшую землю. Затем с невероятным лязганьем и стонами огромный кран многократно опускает и поднимает 10-метровую сваю, которая постепенно, под действием собственной тяжести, погружается в образованную паром скважину, пока не достигнет нужной глубины. А потом вечная мерзлота сжимает вокруг сваи свои ледяные тиски. Этот метод вызвал бурный рост издержек на строительные работы, но позволил, по словам Каменского, построить новую семиэтажную гостиницу в Якутске и девятиэтажное административное здание в городе алмазов Мирном (хотя я никогда не мог понять, для чего вообще нужны такие высокие здания).
Я мечтал посетить алмазные рудники Мирного или Алданские золотые прииски, но в разрешении мне отказали. В утешение Юрий Семенов пригласил меня и Энн (в Якутске мы были его гостями) поехать на рыбную ловлю; это позволило нам познакомиться и с другими сторонами сибирского быта.
В прочном старом такси «Волга» мы отправились на Лену, служащую в летние месяцы транспортной артерией, по которой в Якутск доставляются всякие запасы почти на весь год. Когда мы подъехали к реке, собираясь перебраться на другой берег, я вдруг понял, что моста нет. Но шофер рванул машину вперед, и мы понеслись по ледяной, хорошо подготовленной дороге, правда, с глубокими колеями. «Это безопасно, — успокоил нас Юрий. — Лед достаточно толст — около 5,5 м, так что спокойно выдерживает даже грузовики». Это была обычная зимняя дорога, с декабря по конец апреля обеспечивающая связь Якутска с поселками, расположенными к северу и к востоку от него. Мы проехали, трясясь, километров 25, обгоняя то случайный грузовик, то легковушку и даже одного мотоциклиста. Обочина, если можно так выразиться, была обозначена не только снежными сугробами, но и воткнутыми в них через равные промежутки маленькими сосенками, чтобы ослепленные метелью водители не съехали с дороги и не провалились где-нибудь в нетронутый девственный снег.
Мы свернули с главной дороги, продвигаясь все дальше в глубь пустынной, безлюдной местности, и несколько раз чуть не застряли в глубоком — по оси колес — снегу, пока не добрались до группы людей (это были 15 якутов) на большом открытом пространстве, оказавшемся озером, занесенным снегом. Якуты — искусные охотники, рыболовы и скотоводы, разводящие северного оленя — так же хорошо сумели приспособиться к условиям севера, как и американские эскимосы, с которыми они находятся, по мнению некоторых советских ученых, в этническом родстве. С раннего утра якуты успели построить здесь сложное приспособление для подледного лова рыбы. На огромном овальном участке величиной с футбольное поле они проделали во льду 20 прорубей размером примерно с большую корзину и с невероятным мастерством забросили под лед большие сети, протаскивая их от одной проруби до другой. Затем они стали стучать по льду, чтобы загнать рыбу в сети.
К нашему приезду рыболовы вытаскивали свой третий улов, и у них уже было около 300 кг рыбы. По их просьбе мы тоже стали помогать им протягивать и вытаскивать большими баграми из ледяной воды сети с трепещущей рыбой. Не прошло и нескольких минут, как возле соснового шалаша затрещало два костра и вскоре запах свежей ухи, приправленной солью, зеленым луком и травами, начал дразнить наш аппетит. Появилась неизбежная водка, но прежде, чем кто-нибудь из нас успел поднести свой стакан к губам, улыбающийся плотник-якут с русским именем Василий Андросов торжественно плеснул немного водки в ярко вспыхнувшее на мгновенье пламя костра. Это была дань древнему языческому культу солнца и огня, распространенному среди якутского населения. «В нашем народе существует обычай, — сказал нам Василий доверительно, — выливать первый глоток на огонь для Байонайи — бога охотников и рыболовов, бога веселья, вроде вашего Диониса. Это приносит счастье».
Сибирь.
