Русские полностью

Слово «дача» относится к числу тех волшебно-ёмких русских слов, которые больше утаивают, чем объясняют. «Дача» означает прежде всего бегство из переполненных городов в тишину русской природы. Это слово затушевывает социальные различия — иногда оно звучит слишком пышно для того, что обозначает, иногда слишком скромно. Да это, пожалуй, и удобно. Может быть, именно поэтому русские так любят его употреблять. Многие с каким-то особым блеском в глазах говорят о том, что у них где-то «есть дача», но ни за что не выдадут вам, где она находится и что собой представляет. Потому что дача — это все, что угодно, начиная от маленького, чуть больше обычного, сарая для хранения инструментов или однокомнатного домика на малюсеньком участке среди таких же домиков на таких же участках, где живешь на глазах у всех, до скромного, но приятного четырехкомнатного загородного дома (без водопровода, как обычно в русской деревне) или огромного дома-дворца, оставшегося от старых аристократов, или более современных, выстроенных в 40-е годы немецкими военнопленными, замысловатых загородных вилл. Между дачами существует и другое важнейшее различие: некоторые из них принадлежат государству или какой-либо организации — и ими пользуются бесплатно либо за символическую плату в 200 или 300 рублей (267–400 долларов) в год; другие же являются частной собственностью — одни были дарованы их владельцам во времена Сталина за выдающиеся заслуги перед советским государством, другие — выстроены каким-нибудь дачным кооперативом; бывает и так, что дачи несколько раз переходят от одного владельца к другому, причем купля-продажа не обходится без надувательства или несколько вольного толкования законов. Одна пятикомнатная дача недалеко от Внуково — к юго-западу от Москвы — сменила за десятилетие трех владельцев, причем цена ее выросла с 15 тыс. до 65 тыс. рублей (от 20 тыс. до примерно 87 тыс. долларов) в начале 70-х годов.

Обычно дорогие частные дачи принадлежат известным в стране писателям, награждаемым премиями за их верноподданические писания, кинорежиссерам, композиторам и солистам оперы, которым это по средствам. Что касается самих партийных лидеров, то они бесплатно получают от государства большие дома с участками, занимающими целые гектары. Дачи этих деятелей ограждены высокими зелеными заборами, и, как говорил мне один москвич, русские с детства привыкают не подходить к ним слишком близко. Многие из этих дач расположены в стороне от дороги, ведущей к деревне Успенское, где предусмотрен общий для сотрудников всех иностранных посольств пляж на Москве-реке. К дачам элиты, прячущимся в сосновом бору, ведут подъездные дороги со знаком «Въезд запрещен», предотвращающим появление чрезмерно любопытных незваных гостей. Самых ответственных руководителей охраняют милиционеры в форме, стоящие у развилки дороги, чтобы зазевавшиеся водители не повернули случайно на подъездную дорогу, не говоря уже о том, что дальше в лесу прогуливаются охранники в штатском.

Москвичи видят во всем этом образе жизни такое издевательство над пропагандируемыми марксистскими идеалами, что они высмеяли его в одном анекдоте о Брежневе. Этот анекдот возник в бытность мою в Москве, когда еще была жива мать Брежнева. В нем рассказывалось, что сын, желая похвастаться тем, как он преуспел в жизни, пригласил мать из Днепропетровска (на Украине) и показал свою просторную городскую квартиру, но старая женщина казалась растерянной и даже несколько испуганной. Тогда Брежнев позвонил по телефону в Кремль, вызвал свой «ЗИЛ», и они покатили на усовскую дачу, которой прежде пользовались Сталин и Хрущев. Сын водил ее повсюду — показывал каждую комнату, огромный прекрасный участок, а она по-прежнему молчала. Тогда он вызвал свой личный вертолет и доставил ее в свой охотничий домик в Завидово. Там он привел ее в банкетный зал, с гордостью продемонстрировал свой большой камин, свои ружья, показал все, вплоть до последней мелочи, и не в силах далее сдерживаться спросил умоляюще: «Скажите, мамаша, что Вы об этом думаете?» «Ну, — сказала она, поколебавшись, — все это хорошо, Леня. А что, как красные вернутся?»

Среди мягких холмов к западу и юго-западу от Москвы расположилось несколько крупных дачных комплексов. Самым широко известным из них за границей является, пожалуй, писательский поселок в Переделкино, где жил и работал Борис Пастернак и популярный детский писатель Корней Чуковский; где «Правда» имеет целую сеть дач для своих ведущих редакторов; где у Виктора Луи, которого на Западе считают агентом советской разведки по особым поручениям, большой внушительный двухэтажный дом с огромным камином, в котором может поместиться целое бревно, сауной, со стенами, увешанными иконами, с теннисным кортом, превращаемым на зиму в каток; где Андрею Вознесенскому и Евгению Евтушенко Союз писателей предоставил каркасные дома и где стоит маленькая православная церковь, такая же красочная и самобытная и такая же неправдоподобно прекрасная, как собор Василия Блаженного на Красной площади.