Когда я впервые встретился с Юрием Любимовым, главным режиссером Театра на Таганке, он с увлечением перечислил три репетируемых в то время пьесы: театральное ревю Вознесенского «Берегите ваши лица», которое в 70-х годах, после двух представлений, было запрещено цензурой; неортодоксальную пьесу Бориса Можаева о своевольном колхознике, который хочет совершить невероятное — выйти из колхоза, — и над драматургической обработкой сатирической фантазии Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита». Но ни одна из этих пьес не была допущена к постановке в течение последующих трех сезонов. Мне рассказали, что в Московском Художественном Театре из-за возражений консервативных членов партии, входящих в состав труппы, была задержана постановка интересной и необычной драмы о Пушкине и Николае Первом. Один кинорежиссер в беседе со мной сказал, что, пожалуй, десять-двенадцать отснятых фильмов ежегодно задерживаются цензурой, не говоря уже о многочисленных киносценариях, отклоняемых по политическим соображениям еще до начала съемок. Как я узнал, огромные куски текста, содержащего недопустимые, по мнению сторожевых псов, намеки, вырезались не только из произведений таких либеральных писателей, как Фазиль Искандер, но и из написанного даже признанными консерваторами, вроде Михаила Шолохова. Редакторы консервативного молодежного ежемесячника «Молодая гвардия» не пропускали в печать целые потоки рукописей, откровенно касающихся вопросов секса или распространенных среди молодежи пацифистских настроений и цинизма по поводу службы в армии. Об этом рассказал мне один из бывших редакторов журнала.
На Западе обычно представляют себе дело так, что в издательстве сидит где-то один цензор и выискивает неприемлемые, с его точки зрения, произведения, но русские писатели разъяснили мне, что это — гораздо более сложный процесс. Часто они меньше боятся цензоров, чем своих редакторов, которые, стараясь застраховаться от политических обвинений, как правило, сами осуществляют предварительную цензуру и вырезают опасные, по их мнению, места. Один советский поэт с мировым именем, расстроенный тем, что в газете «Нью-Йорк таймс» одно из его произведений было охарактеризовано как резко антиамериканское, пригласил меня однажды на завтрак и в течение пяти часов объяснял, через какой лабиринт проверок прошло его произведение и как, в результате, наиболее интересные, по его утверждению, места были изъяты, так что получилось чисто пропагандистское произведение. В течение 18 месяцев он впустую обивал пороги Госкомитета по делам печати, Министерства культуры РСФСР, Министерства культуры СССР, райкома партии, идеологического отдела Московского горкома партии, Управления по делам театров при Министерстве культуры, чтобы получить «добро» на свое произведение еще до того, как оно будет передано в
Однако не от одного писателя слышал я о том, что крупные гонорары, возможность издаваться большим тиражом и получить широкую читательскую аудиторию, загородная дача, поездки за границу и другие подачки заставили склонить голову многих потенциальных «либералов» не меньше, чем свирепость цензуры. Писатели-члены партии, пишущие на патриотические темы, получают, как правило, самые щедрые награды. Вадим Кожевников, автор многих романов, посвященных войне, и шпионских боевиков в духе холодной войны (некоторые из них экранизированы для кино и телевидения) скопил, по общему мнению, миллионное состояние. Другие писатели продавались за значительно меньшее вознаграждение, но материалистический дух 70-х годов оказал влияние на многих. «Кого интересует смелая поэзия, — саркастически заметил один преуспевающий поэт, — если основная забота у всех — занять очередь на «Жигули»?
