Выслушав это, партийный деятель мило помог устроить поездку. Те, кто пользуется доверием и ездит за границу регулярно, начинают рассчитывать на постоянный доход от вещей, приобретаемых во время поездок. Мой приятель был знаком с одним из старших редакторов журнала «Новое Время» — ведущего партийного внешнеполитического еженедельника, издаваемого на иностранных языках. Этот человек, зарплата которого составляла солидную сумму в 300 рублей в месяц, рассказывал моему приятелю, что почти удвоил свой годовой доход за счет двух ежегодных поездок на Запад. Один ведущий солист балета объяснил мне, что, не имея никаких способностей к коммерции, он смог, сэкономив часть валюты из той небольшой суммы, которая выдается на поездку, выручить 6000 рублей за вещи, привезенные в чемоданах из двухмесячного заграничного турне. По его словам, небольшой портативный магнитофон, который в некоторых западных аэропортах (где пошлина не взимается), продается за 100 долларов, в СССР стоит 800—1000 рублей. Причем такая торговля носит совсем не случайный характер. Артист заранее нашел покупателей и знал, что нужно привезти. Помимо электронных приборов, большим спросом пользуются западные ткани для дамских платьев и мужских костюмов. Получая такой доход от зарубежных поездок, человек, как выразился танцовщик, «способен зарезать собственную мать, чтобы попасть за границу».
Наибольшей привилегией является, конечно, назначение на работу за рубеж. Советские граждане, работающие за границей, получают специальный оклад, но 40 % его удерживается и выплачивается по возвращении в СССР в сертификатах, принимаемых в специальных валютных магазинах. Покупательная способность «сертификатного» рубля в таких магазинах в 4–8 раз выше, чем обычного. Это — существенный побудительный мотив для возвращения в Союз после работы за границей. Мне рассказывали об одном сотруднике информационного агентства «Новости», работавшем в Токио (возможно, он был агентом разведки, а служба была лишь прикрытием) и получавшем 1400 долларов в месяц, помимо сумм, выдаваемых ему на жизнь и другие расходы. Почти все эти деньги перечислялись в банк в сертификатных рублях. «При такой зарплате этот деятель зарабатывал по автомобилю каждый месяц», — образно высказался мой знакомый.
Даже несмотря на 40 %-ные отчисления, некоторые советские служащие умудряются все же приобрести столько, что после нескольких лет работы за границей, возвращаются домой с огромным количеством вещей. Пожилой московский писатель рассказал мне, что живет в одном доме с бывшим советским работником ООН, квартира которого забита американскими бытовыми приборами, включая даже унитаз в туалете, которым тот особенно гордился. Журналист, прежде аккредитованный в Нью-Йорке, демонстрировал моим знакомым дипломатам привезенные из Америки встроенную кухню Мейтаг, гостиную фирмы Лорд и Тэйлор, гардины с веселеньким рисунком в детской комнате.
Главное, конечно, заключается в том, чтобы стать пользующимся доверием должностным лицом или членом официальной делегации, для которых таможенный досмотр проходит молниеносно. В противном случае заграничные товары могут быть конфискованы. Мне приходилось проходить тщательную проверку багажа (на предмет обнаружения нелегально ввозимой советской валюты или иностранной литературы), и я наблюдал, как советские таможенники, особенно женщины, проверяют багаж пассажиров: с тщательностью крестьянок, простирывающих каждый сантиметр белья, они просматривают решительно все, ощупывая каждую вещь. Я был свидетелем того, как у пожилого загорелого рабочего, приехавшего из Болгарии, изъяли 10 жалких 50-граммовых мотков мохеровой шерсти (на черном рынке такой моток стоит 15 рублей). Таможенные чиновники не брезгают тем, чтобы присваивать пользующиеся спросом, вещи, вроде этой шерсти или журнала «Плейбой». Один из моих друзей однажды наблюдал, как два таможенника заметили у туриста запрещенный порнографический журнал. «Этот номер у нас есть?» — спросил один таможенник другого. Тот неуверенно пожал плечами. Журнал был на всякий случай отобран. Однако члены официальных делегаций обычно проходят таможню без всяких забот. Мой знакомый журналист, работающий в газете «Известия», рассказывал мне, что однажды возвращался с Запада с чемоданом, набитым контрабандной литературой: Солженицын, Пастернак, журнал «Плейбой» и т. п. Молодой таможенник спросил его и других журналистов-членов делегации, везут ли они какую-нибудь литературу.
— Нет, — уверенно ответил журналист из «Известий». — Никакой литературы у нас нет.
Остальные заявили то же самое.
— Правда? — спросил таможенник, понимающе улыбаясь. — Вы ведь журналисты, разве журналистам не нужна литература?
— Мы действительно журналисты, — ответил представитель «Известий», — и знаем, что разрешено, а что запрещено.
