«Вы должны понять, что мы отстали от Запада на много лет, — задумчиво говорил редактор одного журнала. — В настоящее время, я полагаю, мы находимся примерно там, где вы, американцы, находились после войны, когда вы жадно набросились на материальные блага, которых были лишены в военные годы, — автомобили, дома, одежду. В то время в Америке не было никаких радикальных политических движений, никаких намеков на то, что произошло через 20 лет, хотя ваши нынешние интеллектуальные «отщепенцы» чем-то обязаны и тем людям, и тому времени. И именно теперь, здесь, в нашем обществе, мы видим погоню за дачами, автомобилями, еще не знаю за чем. Люди интересуются только этим и больше ничем. Может быть, после того, как они получат достаточно материальных благ, они станут больше думать о качестве жизни, но это произойдет, может быть, через поколение или два».
Эту фразу: «Может быть, через поколение или два» я слыхал очень часто. Русское ощущение времени очень отличается от западного. Русские значительно более терпеливы и, в отличие от американцев и других жителей Запада, не считают, что прогресс в сторону более либерального и свободного общества неизбежен.
И все же разрядка оказала положительное влияние на советскую действительность. Без разрядки, например, президент Америки не смог бы дважды выступать по советскому телевидению; трудно также было бы себе представить сенатора Эдварда Кеннеди, спешащего в сопровождении эскорта советской тайной полиции на полуночную встречу с московскими лидерами еврейского движения за выезд. Судя по реакции русских на прекращение глушения западных радиопередач, разрядка привела к появлению миллионов новых слушателей, которым эти передачи дали хоть некоторое представление о внешнем мире. Заключенные Советским Союзом соглашения по научным, техническим и культурным обменам с Западом значительно расширили контакты между советскими и западными специалистами в последние годы. Желание советского правительства поддерживать эти контакты заставило его прислушаться к гневным протестам Запада против кампании клеветы осенью 1973 г., обрушившейся на Андрея Сахарова, и против варварского, полицейского разгрома — с применением бульдозеров — выставки умеренно бунтарских произведений русских художников годом позже. Для успокоения Запада Кремль прекратил антисахаров скую кампанию и разрешил следующую художественную выставку. Позже, сделав гуманный жест, власти разрешили шахматному гроссмейстеру Борису Спасскому жениться на француженке (правда, это была весьма незначительная уступка, не оказавшая практически никакого влияния на отношение к менее известным личностям в подобной ситуации).
Иногда разрядка побуждала советских лидеров даже несколько приоткрывать завесу секретности. Так, во время политических маневров СССР, направленных на откол Франции от ее западных союзников, президенту Де Голлю в 1966 г. была оказана честь быть первым представителем Запада, посетившим секретный советский космодром в Байконуре (Казахстан), а девять лет спустя импульс, данный разработкой программы «Аполлон-Союз», и настойчивые требования командира Аполлона генерала Томаса Стаффорда заставили русских допустить в Байконур нескольких американцев и даже разрешить американским официальным представителям и корреспондентам посетить станцию управления космическими полетами за пределами Москвы (я вспоминаю наш визит в «Звездный городок» космонавтов, думая о том, как сильно он напоминал мне старый Кремль в Пскове: не только весь комплекс был окружен стенами, но и внутри него были стены, скрывающие наиболее секретные объекты, куда нас так и не пустили). Необходимость хотя бы отчасти соответствовать гласности американской космической программы заставила русских впервые дать возможность своим гражданам увидеть прямую телепередачу о космическом запуске и следить за ходом выполнения программы «Аполлон-Союз». Кроме того, некоторым американским техническим специалистам было разрешено, правда, с большой задержкой, посетить месторождение природного газа в Сибири, для разработки которого Москва хотела получить американские кредиты. А после того, как Вашингтон был три раза застигнут врасплох значительными советскими закупками зерна, Москва согласилась в 1975 г. вести переговоры о долговременном соглашении, необходимом для того, чтобы в дальнейшем сделать такие закупки менее болезненными для Америки.
