Коррупция и незаконные частные предприятия в России — «ползучий капитализм», как шутливо называют это некоторые русские, — следствие самой природы советской экономики и ее неэффективности: дефицита, плохого качества товаров, неимоверно растянутых сроков выполнения услуг. Вся эта подпольная деятельность представляет собой нечто большее, чем то, что на Западе понимается под черным рынком. Дело в том, что параллельно с официальной экономикой существует целая процветающая контр-экономика, в рамках которой заключается огромное количество тайных и полутайных сделок, необходимых как для государственных учреждений, так и для частных лиц. Практически любые материалы и любые виды услуг могут быть «устроены»
Эта контр-экономика стала неотъемлемой частью советской системы, характерной и постоянной чертой советского общества. В этом подпольно действующем мире приняты любые способы, начиная от мелкой взятки, торговли на черном рынке, оптовой кражи государственного имущества, нелегального частного производства вплоть до тщательно подготовленных крупных операций, вроде той, что описана в «Крестном отце» (раскрытие одной такой операции привело к падению видного деятеля коммунистической партии, кандидата в члены Политбюро). Эта подпольная система действует прямо-таки с восточным размахом и с такой наглой откровенностью, что, несомненно, привела бы в негодование первых революционеров-большевиков. Однако рядовые люди воспринимают ее как должное, как смазочное средство для плановой экономики, работающей с таким скрипом. То что элита получает законным путем, благодаря системе привилегий, через свои специальные магазины, рядовые люди вынуждены раздобывать незаконно, используя контр-экономику страны. «Именно это позволяет придать человечность нашему социализму», — сказал, улыбаясь, мой приятель-химик.
Однажды я спросил Андрея Сахарова, физика-диссидента, лауреата Нобелевской премии, что он думает о размерах контр-экономики. По его оценке, она составляет «несомненно десять или более процентов от валового национального продукта, т. е. порядка 50 млрд. рублей (66 млрд. долларов). Я слышал и более высокие, и более низкие оценки. Профессиональные советские экономисты, даже те, которые в частных беседах признают, что масштаб контр-экономики огромен, не решаются назвать какую-либо цифру. «Он очень велик, особенно в секторе розничной торговли, но серьезных статистических данных нет; точных цифр назвать никто не может», — сказал недавно эмигрировавший из СССР бывший профессор экономики Московского государственного университета.
Однако существования контр-экономики никто не отрицает. В печати появляется много статей о коррупции, воровстве, спекуляции, но никогда — и это характерно — не публикуется достаточно подробных статистических данных, которые давали бы представление об общих размерах подпольных операций. Зато ежегодно печатаются сообщения о вынесении смертных приговоров за экономические преступления перед государством, за сделки на сумму в сотни тысяч, а иногда в миллион рублей (смертная казнь за экономические преступления была восстановлена в 1961 г., очевидно, в связи с тем, что эта проблема становилась все более серьезной). В 1966 г. в газетах был Опубликован материал, согласно которому одна четверть всех преступлений, совершаемых в стране, связана с незаконным присвоением государственной собственности. В сентябре 1972 г. «Правда» предала гласности сведения о том, что за последнее время было возбуждено более 200 судебных дел по поводу хищения государственного имущества в РСФСР (включающей около 50 % населения страны), и что более половины самых серьезных судебных дел связано с долгосрочными операциями, проводимыми преступными организациями.
