За исключением таких из ряда вон выходящих случаев злоупотребления официальным положением, только незначительная часть операций советской контр-экономики была бы сочтена на Западе преступной. Конечно, в Советском Союзе есть растратчики, шайки, занимающиеся кражей автомобилей, проститутки, торговцы наркотиками, вооруженные грабители банков, а время от времени объявляется и банда вымогателей, выдающих себя за милиционеров, одетых в форму, снабженных наручниками и документами, с помощью которых они шантажируют свои невинные жертвы, т. е. правонарушители, которых в любой стране сочли бы преступниками. Но большая часть деятельности советского черного рынка не была бы незаконной, если бы советская коммунистическая доктрина допустила существование небольшого частного торгового сектора, такого, например, типа, какой законно существует при венгерской, польской или восточногерманской разновидностях коммунизма. В большинстве левых операций, как осмелилась намекнуть в рискованном газетном комментарии «Комсомольская правда» в октябре 1974 г., виновата система, так как она не в состоянии удовлетворить основные потребности населения.
Редко, чрезвычайно редко, появляются свидетельства о том, что кто-то из партийной иерархии играет в легализацию того или иного аспекта широкоразвитого частного предпринимательства. В марте 1971 г. в отчетном докладе на 24 съезде партии Брежнев сказал, что необходимо подумать о создании таких условий, которые позволили бы некоторым людям «дома, индивидуальным образом, или организуясь в кооперативы, браться за какие-нибудь работы в области обслуживания». Шестнадцать месяцев спустя в статье, опубликованной в «Литературной газете», высказывалось предположение, что Россия могла бы по примеру Восточной Германии, Венгрии и Польши предоставить частным лицам «некоторую свободу действий в сфере обслуживания». Автор имел в виду маленькие магазинчики, кафе, парикмахерские, маленькие рестораны и ремонтные мастерские. Но из этой идеи ничего не вышло. Так и осталась эта деятельность в России противозаконной.
Как ни странно, несмотря на все нападки на коррупцию, складывается впечатление, что власти испытывают противоречивые чувства по отношению к контр-экономике. Казалось бы, любая система, придающая большое значение централизации управления, неизбежно должна предавать анафеме деятельность, осуществляемую независимо от государственных планов и правил. Власти испытывают настоящую тревогу по поводу огромных потерь государственной собственности и рабочего времени, в течение которого люди явно пренебрегают своими служебными обязанностями, чтобы выполнять в свои рабочие часы недозволенную работу по совместительству. Партия глубоко обеспокоена моральным разложением и цинизмом, порожденными повсеместно распространяющейся коррупцией.
Но режим стоит перед сложной дилеммой. Как заметил один русский (и такое мнение повторяют многие): «В советской розничной торговле все до единого воры, но всех их посадить в тюрьму невозможно». Прагматическая политика властей заключается в том, чтобы поймать, разоблачить и наказать самых крупных деятелей подпольного мира (пока они еще не поставили партию в затруднительное положение), а в отношении миллионов мелких дельцов ограничиться лишь мерами, затрудняющими их деятельность. Как предположил один экономист, власти некоторым образом вынуждены терпеть частную торговлю «маленьких людей» как неизбежную отдушину для неудовлетворенных потребителей и как способ отвлечения их от любых более серьезных форм протеста против системы. Партия знает, рассуждал этот человек, что люди, которые гоняются за левыми товарами, не думают о реформах. Более того, пока народ относится к контр-экономике как к желательному и необходимому явлению, мало надежды на поддержку масс в борьбе за строгое соблюдение законов.
Русские часто рассказывают анекдот, выражающий их фаталистическое отношение к коррупции. В этом анекдоте, где смех звучит сквозь слезы, а порок превращается в добродетель, рассказывается следующее:
Иван говорит Володе: «Я думаю, что наша страна — самая богатая в мире». «Почему?» — спрашивает Володя. «Потому что вот уже около шестидесяти лет все воруют у государства, а все еще есть что воровать!».
