– Если это сходство – не случайное совпадение, то, скорее всего, оно отражает диффузию идей, а не миграции людей, —
– полагают авторы.
Но мы-то уже знаем, что никакой диффузии идей тут нет – глубокую преданность идее женской толстозадости люди демонстрируют с самого зарождения самого первого Адама с гаплогруппой А. Возможно, правы те учёные, которые полагают, что за этим стоит не столько эротика, сколько культ – например, Богини-Матери. Но иные анатомические подробности на скульптурках говорят больше в пользу эротики, а то и чего более.
«Венера» из Вестонице
Однако я лично и в этом не вижу противоречия. В конце концов, превращение в мать неизбежно осуществляется через… ну, назовём это эротикой тоже. И не вижу, отчего первобытным людям, не отягощённым ещё нелогичными табу позднейших религиозных философий, не соединять в культе Богини-Матери и собственно способности к деторождению, и предшествующих этому процессу удовольствий. Тем паче что, по подсчётам учёных, во времена палеолита один мужчина оплодотворял в среднем четырёх женщин (откуда, в частности, такое массовидное распространение по планете нескольких крупных Y-гаплогрупп), а значит, женщинам приходилось постараться, чтобы добиться мужского внимания. А чем, как не эротикой? Размножаться захочешь – не так ещё раскорячишься…
Но идём далее.
Индивид GoyetQ116–1 (35 тлн) происходит из другой ветви европейской популяции-основателя, чем кластер Věstonice (34–26 тлн). GoyetQ116–1 хронологически ассоциирован с ориньякским культурным комплексом, а кластер Věstonice – с граветтским культурным комплексом. Популяция, к которой принадлежал GoyetQ116–1, не исчезла, и ее потомки широко распространились после 19 тысяч лет назад в кластере Эль-Мирон, в Иберии. Популяция, представляющая кластер Эль-Мирон, ассоциирована с мадленской культурой и, вероятно, стала результатом постледниковой экспансии из юго-западного европейского рефугиума (климатического убежища).
А вот начиная с периода 14 тысяч лет назад на европейские кластеры начинает оказывать давление генетический приток с Ближнего Востока (это видно на примере кластера Виллабруна).
По времени это совпадает с первым значительным периодом потепления после ледникового максимума. Археологически это коррелирует с эпиграветтским культурным комплексом в Южной Европе и переходом от мадленской к азильской культуре – в Западной Европе. Возникновение кластера Villabruna может отражать миграции в конце ледникового периода. Один из вероятных сценариев – экспансия популяций из рефугиума Юго-Восточной Европы или Западной Азии после ледникового максимума, которые смешались с предковыми европейскими и с ближневосточными популяциями.
Очень интересное и логичное изложение этого процесса предложил замечательный mazzarino. В его чеканном изложении общая картина заселения Европы выглядит примерно так:
1) Все люди в Европе вплоть до рассматриваемого периода (ок. 14 тысяч лет назад) происходили из одной генетически связанной популяции Vestonice, без существенного притока из других мест. Исключение составляет группа GoyetQ116–1, которая представляет собой другую древнюю европейскую популяцию.
