– Да, жестко вы с ним, но думаю он этого заслужил. – Покачал головой Петр, и тут же, не давая никому опомниться, вырвался из окружения растерявшихся водителей, и поспешил к вокзалу, от которого ему навстречу спешил наряд полиции.
– Что там происходит? – Поравнявшись с Бочкаревым спросил старший наряда.
– Разборки между таксистами. – Небрежно бросил Петр.
Проверив документы, и не найдя ничего подозрительного патруль поспешил к водителям, а онпоспешил на перрон.
Ранним утром дверь в квартиру Бочкарева приоткрылась, и внутрь бесшумно юркнула чья-то тень. Остановившись у порога, она долго прислушивалась, и лишь когда убедилась, что сон обитателей не нарушен осторожно двинулась вглубь квартиры. Добравшись до зала человек тихо открыл остекленную дверь, и тут ему в глаза ударил свет мощного фонарика.
– Стой где стоишь или враз лишнюю дырку в башке сделаю. – Услышал он грозный, женский шепот, а следом щелчок взведенного пистолета.
– Я думал, что мужей из командировок как-то по-другому встречают. – Сказал Петр, но на всякий случай руки поднял.
– Нормальные мужья не крадутся в темноте, а звонят либо в дверь, либо на телефон. – Ответила Софи, не двигаясь с места.
– Я думал сюрприз вам сделать.
– От таких сюрпризов я чуть инфаркт не получила. – Женщина выключила фонарик, и подошла к мужу.
– Пистолет у тебя откуда? – Поинтересовался Петр, снимая куртку.
– У Марата одолжила.
– Я так и подумал. Ну, здравствуй любимая.
– Здравствуй дорогой. С возвращением.
8
Холодное, дождливое начало лета вдруг, буквально за один день, сменилось удушающей жарой. Деревья, стоявшие еще вчера в воде, поникли, опустили ветви, и стали, в спешном порядке, сбрасывать пожухлые листья. Горячий воздух, в разы усиленный отражением от асфальта, и бетонных стен зданий, заставлял редких прохожих обливаться потом, и скупать все мороженое в округе. Земля потрескалась, а покрытие проезжей части дорог стало мягкое как пластилин.
Петр сидел в летней курилке своего цеха, и перешучивался с коллегами. Курить он бросил будучи еще в Африке, но посидеть с товарищами за компанию был не прочь.
– Петь, а зачем тебя сегодня Николаевич к себе вызывал? – Допытывались рабочие зная, что начальник просто так к себе никого не приглашает.
– Наш Николаевич собирается в депутаты баллотироваться, ну и звал меня в свой предвыборный штаб.
– Свистишь. – Недоверчиво покачали головой товарищи.
– Пойдите, сами спросите. – Небрежно бросил Бочкарев, и сделал вид, что обиделся.
– И ты согласился? – Первым нарушил неловкую паузу молодой слесарь.
– Нет. Отказался. – Притворно вздохнул Петр.
– Почему?
– Платят мало. Всего десять долларов за голос.
– Да ты чё?! – Даже подпрыгнул молодой произведя в уме не хитрые подсчеты. – Это же можно за день до штуки баксов иметь.
– Не, мужики, не по мне эта работа. Я ему так сразу и сказал. Возьмите, говорю, к себе лучше Валерьяновича. – Бочкарев улыбаясь подмигнул сидевшему напротив грузному, пожилому мужчине в новенькой спецовке. – У него, говорю, и опыт побольше, и стаж. Он, как ни как, еще при Сталине коммунистом был.
– Я при нем только родился. – Под хохот слушателей недовольно проворчал Валерьянович.
– Вот я и говорю коммунистические идеи впитал с молоком матери. К тому же бригадир. Доской почета сколько раз отмечался?
– Три.
– Вот, целых три раза тебя вешали. На празднике города портрет президента нес? Нес. «Ура» ему кричал? Кричал. Так кому как не тебе избирком возглавлять. Я так прямо и сказал. Иди скорее к Николаевичу он тебя ждет чтобы документы подписать.
Рабочие посмеялись, и кто с сомнением, а кто с завистью потрепали бригадира по плечу, и разошлись по своим местам. Поднялся и Петр.
– Ну, Валерьянович, желаю тебе успехов на новом поприще.
– А ты куда? – Пожимая протянутую руку поинтересовался бригадир.
– Домой. Мне Николаевич, в благодарность за совет отгул дал.
Забрав из шкафчика кое-какие вещи Бочкарев в последний раз окинул взглядом свой родной цех, и не спеша направился к проходной. Уже подходя к воротам, отделяющим его от свободы он услышал за своей спиной рев разъяренного быка: -«Стой!!! Убью гада!!!»
Обернувшись Петр помахал бегущему к нему красному от стыда и гнева Валерьяновичу, и скрылся за дверью проходной. Купив в ближайшем ларьке бутылочку прохладной газировки Бочкарев отыскал тень от старого клена, и спрятавшись от палящего солнца залпом выпил половину.
«Эх, хорошо». – невольно улыбнулся он, чувствуя как живительная влага наполняет его свежими силами. Постояв так еще с минуту Бочкарев достал из кармана телефон, и еще раз прочел, полученное вчера вечером СМС. «Все узнал. Приезжай как можно скорее.». Допив воду Петр подхватил с земли сумку, и зашагал домой.
– Все, дорогая, с заводом покончено. – Прямо с порога заявил, вышедшей на встречу, жене.
– Думаю не очень-то они и расстроились. От тебя в последнее время проку не много было.
– Обижаешь. Рабочие плакали, когда я уходил, а бригадир, так тот за мной до самой проходной бежал. Упрашивал остаться.
Софи скептически улыбнулась, и посмотрела на сумку: – Вещи? Неси в ванную, и за одно помой руки сейчас будем обедать.
