К 1898 году ситуация на севере окончательно рухнула. Сотни отрядов, порой по нескольку тысяч душ, наводили там свои порядки, «идейные» мало отличались от бандитов-хунхузов, а те, в свою очередь, обожали «идейные» лозунги. Навести хоть какой-то порядок не могли ни правительственные войска, ни малочисленные отряды европейцев, охраняющие «иноземные городки». И, наконец, 2 ноября 1899 года лидеры мятежных формирований, к тому времени уже объединившихся, озвучили свою программу-максимум: изгнание из страны «заморских чертей» и свержение династии Цин. Правда, пункт номер два довольно быстро был снят с повестки дня: дремучая реакционность ихэтуаней вполне устраивала правившую в это время ультраконсервативную клику императрицы Цыси, не любившую иностранцев из-за их симпатий к свергнутому ею пасынку-реформатору. Так что местные власти получили указ о «мудрой сдержанности по отношению к патриотам», а ихэтуани, признав, что «Цины исправились», взяли курс на борьбу с «демонами» и «вероотступниками». С властями было заключено перемирие, а чуть позже, когда после захвата мятежниками Пекина и начала массового уничтожения европейцев иностранные контингенты вступили в столкновение с «патриотами», императрица, судя по всему, уже пребывавшая в возрастном маразме, поддержала бунтовщиков официально, объявив войну всем великим державам сразу. Начался фильм ужасов. Вернее, сериал в том же жанре. Повсеместное сожжение православных храмов вместе с паствой. Убийства дипломатов. 55-дневная осада «Посольского квартала» в Пекине. «Пекинская Варфоломеевская ночь» (поголовная резня христиан в столице). «Великая казнь демонов в Тайюане» (публичное, с одобрения местного губернатора четвертование 45 миссионеров вместе с женами и детьми). Короче говоря, кому как, но я (при всем уважении к героям «национально-освободительного движения») не рискнул бы излишне осуждать карательные акции, начавшиеся после прибытия в Китай войск Австро-Венгрии, Великобритании, Германии, Италии, США, Франции и Японии.
Впрочем, довольно о грустном. Оставим в стороне перипетии бодания престарелого бегемота со стаей акул и, вернувшись к интересующей нас теме, отметим: в отличие от прочих стран, Россия, принимая участие во всех операциях, предполагаемых союзным долгом и гуманитарными соображениями, оказалась еще и втянута в самую настоящую пограничную войну. Ситуация в Приамурье сложилась аховая. По всей Маньчжурии, от Лояна до Гирина, прокатилась волна погромов, всех «русских», невзирая на национальность, будь то славяне, немцы, грузины, поляки или евреи, убивали на месте. Как, впрочем, и «ненадежных» китайцев. Провинция, что называется, пылала синим огнем, казаки не могли оказаться сразу и везде, а регулярных войск катастрофически не хватало, так что для защиты осажденного скопищами ихэтуаней Харбина и других городов пришлось организовывать добровольческие дружины из населения. Это помогало, но не всегда. При попытке вывести из Мукдена женщин и детей был уничтожен отряд ополченцев-строителей, собранный поручиком Яном Валевским, жандармом Георгием Геловани и инженером Верховским. Сам Борис Верховский, взятый в плен тяжело раненным, был торжественно обезглавлен в Ляояне по приказу губернатора. Начиная с 23 июня, регулярные части Цин атаковали КВЖД, разрушая все, выглядевшее нетрадиционно. Начали разрушение железнодорожного полотна и станционных построек, а затем начались и попытки перенести войну на российскую территорию. 2, 14 и 28 июля китайская артиллерия подвергала массированному обстрелу Благовещенск, а в ночь с 4 на 5 июля 5000 солдат при 18 орудиях форсировали Амур близ устья Зеи, но после упорного боя были разбиты и в панике отступили.
