Развивая успех, российские войска, к середине августа получившие небольшое подкрепление, перешли границу, подавили огневые точки противника, взяли крепость Хуньчунь, а затем выбили китайцев с ключевого перевала Малый Хинган. К середине октября был полностью очищен от ихэтуаней правый берег Амура, к концу месяца – вся Маньчжурия. 30 октября пал Мукден. С цинским губернатором был подписан договор о восстановлении гражданского правления и выводе из провинции всех войск. Начались работы на разрушенных участках КВЖД. При этом, к огромному неудовольствию коллег по коалиции, Россия в декабре, после капитуляции Цыси, подтвердила свое заявление, сделанное еще 25 августа, об отсутствии каких-либо претензий к Китаю, кроме права на контрибуцию, и твердом намерении покинуть Маньчжурию, как только там будет наведен порядок. До чего, однако, было еще очень не близко. 1 января 1901 года вожди уцелевших отрядов ихэтуаней заявили о формировании «Армии честности и справедливости», чья борьба будет направлена против «продажной династии». Несмотря на красивую вывеску, это была уже армия отчаявшихся отморозков, готовых уничтожать все до основания, но отморозков опытных и дисциплинированных, бороться с которым разложившаяся регулярная армия не могла, да и не хотела. Вся тяжесть войны легла на российские подразделения, к декабрю эту задачу в основном решившие. Но лишь в 1902-м, после уничтожения последних банд, китайское правительство, хотя и не очень охотно, но, наконец, согласилось на уход российских войск из Маньчжурии. Согласно договору о выводе, России, помимо прочего, было дано право на размещение в районе КВЖД нескольких казачьих станиц для обороны строительства от хунхузов (по просьбе китайской стороны эти станицы остались в крае и после русско-японской войны), а также «
14 июня (по новому стилю) 1903 года КВЖД была, наконец, открыта и сдана в эксплуатацию, после чего в течение двух-трех лет Маньчжурия, традиционно – одна из самых «неперспективных» провинций Поднебесной, превратилась в едва ли не самую экономически развитую и благополучную часть Китая, желанную цель для всех искателей счастья. К 1910-м население ее за счет внутренней миграции выросло вдвое, с 8 до 16 миллионов человек. Такие темпы роста населения изрядно превышали соответствующие показатели областей российского Дальнего Востока, вынуждая власти Амурского наместничества поощрять трудовую миграцию из-за Амура, по причинам, бывшим тогда куда понятнее, нежели нынче, ограничивая, однако, право «сезонных кули» на натурализацию. Особые изменения претерпел Харбин, в считаные годы из полустанка выросший в европейский благоустроенный город с населением около 70 тысяч человек, в основном русских (примерно 25 %) и китайцев, среди которых, кстати, осесть в Харбине считалось великой удачей. Что вполне понятно. Русское население, являясь в основном интеллигенцией («белые подкладки» и «синие воротнички»), обустраивало жизни в соответствии со своими убеждениями. «Я научился читать, писать по-русски, затем у хозяйских дочерей немного и по-французски, – вспоминал позже известный революционер Ли Лимэй, – Нам, харбинцам, сверстники из других мест завидовали, – ведь только в Харбине бедный мальчуган мог бесплатно обучиться грамоте, а если кто-то из семьи заболеет, попасть к настоящему доктору, конечно, русскому, который поможет и не потребует денег, понимая, что у рабочего-китайца лишних копеек нет».
Вот, собственно, и все.
А между тем не стоит забывать, что граница России понемногу сдвигалась и в направлении территорий, ныне именуемых Казахстаном…
