Мокрушин прошел чуть дальше и встал возле окна, из которого был виден кусок взлетно-посадочного поля и длинный переход, заканчивающийся «шлюзом» и переходником, через который пассажиры из пристыковавшегося лайнера проходят в помещения досмотровой зоны.
Ожидание оказалось недолгим.
В микронаушнике послышалась короткая женская реплика – «ten minits!» Мокрушин прошел чуть дальше того места, где с газеткой сидел Артем и вошел в мужской туалет. Закрылся в свободной кабинке, справил нужду. Спустил воду. Действуя неспешно, снял куртку. Она у него была двухсторонней и двухцветной: одна сторона небесно-синего окраса, с кожанными вставками, другая – цвета спелого баклажана, то есть, более темной расцветки (и тоже с кожанными вставками). Вывернул и тут же надел обратно – «баклажанным» цветом наружу.
Достал из вшитого кармашка «визитку», которую прищепил поверх нагрудного кармана куртки. На визитке было его фото, под которым значились – по-английски, естественно – имя и фамилия, а также занимаемая дожность – «manager»
Поддев ногтем, он сковырнул липкую наклейку с названием фирмы-изготовителя, под которой оказалась пришита матерчатая эмблема – изображенный на щите олень на фоне старинного замка. Размер «нашивки»: сто тридцать на сто миллиметров. А под ней, под эмблемой, если приглядеться, прошитые золотой нитью полукружием выстроились буковки: Old Reading Tower.
Точно так же Мокрушин поступил с перчатками: вывернул их. Были – коричневатые, стали – светло-бежевые, почти белые.
Он вышел из кабинки, на время сняв перчатки и сунув их в карман куртки. Подошел к умывальнику, неспешно вымыл руки, затем провел мокрыми руками по волосам. Прошелся дополнительно расческой, зализав влажные волосы назад. Лицо у него было гладко выбрито: воспользовался электробритвой за час до посадки. Глянулся в зеркало. Кажись, все ОК. Из зеркала на него – несмотря на минимум затраченных усилий – смотрел какой-то малознакомый тип…
Мокрушин выбрался из мужского туалета и направился в зал прибытия. Это был довольно стремный момент: стоит только местным «security» обратить на него внимание, как возникнут вопросы – «что это еще за маскарад с переодеванием»? Зашел в туалет один чел, а вышел оттуда – уже кто-то другой! Одетый в разновидность униформы одного из старинных британских поместий…
Впрочем, чтобы заметить «подмену», одних телекамер, которых здесь, в этом здании, десятки – и на виду, на кроншейнах, и скрытых, хорошо замаскированных – абсолютно недостаточно. В местном ЦПУ, где операторы аэропортовской СБ несут круглосуточное дежурство, сотни мониторов, на которые стекается изображение от множества телекамер, установленных на всей территории комплекса и даже на подьездных коммуникациях. А потому заметить, что у заглянувшего в туалет гражданина куртка поменяла окрас с ярко-синего на «баклажановый», и что на правом нагрудном кармане у него появилась «визитка», а слева, у сердца, теперь видна эмблема с названием одного из британских поместий – шанс один из миллиона. Другое дело, что если задумка не выгорит, если события начнут сильно отклоняться от написанного сценария, то и для Рейнджа возникнет реальная угроза со стороны местных спецслужб.
В Скотланд-Ярде дураков не держат. И если случится крупный прокол, то надо будет уносить отсюда – из Туманного Альбиона – ноги как можно скорей, пока человек с его приметами и данными не будет обьявлен в розыск…
Первый вице-президент «Нафтогаза», получив приглашение от своих лондонских знакомых посетить поместье в ста милях на запад от Лондона, где после рождественских праздников должна собраться интересная компания, некоторое время колебался: стоит ли ему туда вообще ехать. Сейчас идут очень напряженные переговоры с «Газпромом». Глава «Нафтогаза» пребывает в постоянных разьездах, курсируя в треугольнике Киев-Москва-Ашхабад, а потому ему, первому вице-президенту украинского газового гиганта приходится фактически заниматься всеми текущими оперативными вопросами.
Но и от предложения, поступившего из Лондона и продублированного еще одним давним партнером-спонсором из-за кордона, тоже нельзя было – ну никак! – отказаться. Если пан Мыхайло не собирается заканчивать карьеру, если он мечтает – а так оно и есть – занять должность своего «друга», своего «побратима», которым сейчас многие недовольны, и самолично возглавить «Нафтогаз», то он не может не прислушаться к мнению и пожеланиям своих влиятельных зарубежных партнеров.
Конечно, – думал он, – плохо, что среди них заметную роль играют евреи, но так уж сложилось, что без их поддержки вряд ли удастся справиться с бешенным нажимом «газпромовцев», на стороне которых нынче активно играют немцы, австрийцы и итальянцы… И уж точно, что не получится спихнуть «побратима», который та-а-ак вцепился в свое кресло главы «Нафтогаза», что выкинуть его оттуда можно, лишь оторвав руки или даже голову…
