Русские имена полностью

Незнание внутреннего содержания новых имен приводило к своеобразному их осмысливанию русским народом, в результате чего некоторые имена приобрели новую этимологию. Чаще всего эта этимология носила оттенок иронии и оформлялась в виде пословиц и поговорок.　

Так, например, имя Феодулий (в переводе с греческого — «раб божий»), превращенное в Федул, вошло в народное сознание как синоним обидчивого, не терпящего критики человека.　

«Эй, Федул! Что губы надул?» — говорят у нас о таких людях.　

Имя Тит ассоциировалось с понятием лентяй, стало его синонимом и основой шутливой поговорки:　

— Эй, Тит, иди молотить!　

— Брюхо болит…　

— Тит, иди обедать!　

— А где моя большая ложка?

Новому осмысливанию иноязычных по происхождению имен способствовали в ряде случаев и наши писатели. Так, Н. А. Некрасов, включивший в текст своей поэмы «Кому на Руси жить хорошо?» народную поговорку с именем Аника, закрепил за ним значение выражения «неудачный вояка», хотя в подлинном переводе этого слова с греческого на русский оно значит «победитель»:　

Русский облик наших современных имен особенно отчетливо выступает при сопоставлении их с однокоренными «тезками», бытующими в языках других народов, куда эти имена были также занесены одновременно с христианской религией. Для примера можно привести имя Осип.　

В русском языке есть два варианта этого имени: народное Осип и литературное Иосиф. В других языках оно звучит не всегда похоже на эти слова: у сербов это — Иóсип, у чехов — Йóсеф, у венгров — Йóжеф, у немцев — Йóзеф, у поляков — Юзеф, у арабов — Юсýф, у французов — Жозéф, у испанцев — Хосэ́, у итальянцев — Джузéппе, у англичан — Джóзеф.　

Нельзя считать нерусскими те имена, которые просуществовали на Руси тысячу лет. Это наши имена. Они вошли в состав нашего языка, стали неотъемлемой частью жизни и быта русского народа. Мы их полюбили, и задача состоит теперь в том, чтобы хранить это богатство и приумножать его.

Список русских имен со временем изменяется, обновляется. Одни имена забываются, другие теряют первоначальный вид или отвергаются народом как неясные по смыслу и чуждые по звучанию. Еще во времена Гоголя отказывались от таких имен как Моккий, Соссий, Варадат, Хоздазат, а теперь, пожалуй, и Акакием никто не назовет сына, даже если и смысл его раскроешь: Акакий — «незлобивый», «смирный», «вежливый». Звучит это имя некрасиво.　

Распространению народных вариантов русских имен, таких как Авдотья, Лукерья, Аксинья, Софья, Татьяна, Осип, Семен, Антон, способствовали передовые русские писатели, смело использовавшие в своих литературных произведениях не признанные церковью имена и их варианты. Так, с легкой руки В. А. Жуковского получили распространение имена Людмила и Светлана. А. С. Пушкин сделал популярными Ольгу и Татьяну, Евгения и Владимира. Л. Н. Толстой не побоялся назвать одну из своих героинь, княгиню Болконскую, «деревенским» именем Марья.　

Процесс обновления личных русских имен заметно усилился после Великой Октябрьской социалистической революции.　

В первые же месяцы существования Советской власти В. И. Ленин подписал декрет об отделении церкви от государства. Таким образом церковники были лишены права регистрировать рождение человека, вмешиваться в выбор имени новорожденным. Регистрация актов гражданского состояния стала производиться сельсоветами и специальными учреждениями — загсами.　

Родители получили право выбирать имя ребенку по своему усмотрению. Многие из них давали имена в честь выдающихся революционеров, борцов за свободу народа, в честь любимых писателей и литературных героев.　

В первые годы после революции у нас в стране появилось немало русских Робертов, Маратов, Робеспьеров, Энгельсов, Феликсов. Довольно широкое распространение получили новые имена, идейным содержанием которых было огромное уважение к личности основателя нашего советского государства — В. И. Ленина. Кроме того, что имя Владимир стало популярным, народ создал несколько новых имен, в основе которых лежали элементы имени, отчества и фамилии великого вождя. К таким именам относятся: Владлен, Владилен, Виленин, Нинель и Ленина.　

Стремление дать детям имя Ленина характерно не только для русского народа. Оно обнаруживается и у других народов, в том числе и в капиталистических странах. В качестве примера использования фамилии нашего вождя в роли личного мужского имени можно привести случай, описанный Ю. Щербаком в его очерке «Ленин Кордатос».