Русские. Книга 1 полностью

Правила начинают действовать в первые же дни и недели после рождения ребенка. В родильных домах матерям только на вторые сутки приносят младенцев, туго, наподобие мумии, спеленутых, — ножки, тело и ручки обмотаны традиционной русской косынкой. Ребенок лишен той свободы движений, которую предоставляют американскому малышу. "Если ручки оставить свободными, — сказала мне одна медсестра, — ребенок может расцарапать себе глазки и щечки. Ножки должны быть выпрямлены”. Из косынки выглядывает только маленькая круглая головка. Русские кладут грудных детей только на спину. Выражая мнение русских, наш переводчик Виктор сказал, что, если укладывать ребенка на животик, он может задохнуться, и скептически отнесся к нашему сообщению о том, что миллионы американцев начали свою жизнь именно в такой позе. В большинстве случаев русских детей кормят грудью, нередко до годовалого возраста. И врачи, и матери убеждены в пользе такого естественного вскармливания. Впрочем, в продаже почти не существует готовых продуктов для искусственного вскармливания. Нередко русские родители, живущие в городах, считают не подлежащим обсуждению указания районной медсестры или детского врача. В России буквально нарасхват книги доктора Спока или Гезелла. Русские книги на эту тему написаны, по словам одной молодой русской мамаши, слишком сухо и формально, поэтому они почти не имеют практического применения. Больше всего ей нравится книга Спока, и, по-видимому, не только ей, поскольку перевод этой книги разошелся мгновенно.

Хотя на Западе считают, что советские дети почти автоматически, прямо с колыбели, направляются в существенно субсидируемые государством детские учреждения, на самом деле большинство детей дошкольного возраста воспитываются дома. Для меня это было просто откровением. Основная причина такого явления в том, что, хотя пребывание ребенка в детском учреждении обходится дешево (благодаря государственным субсидиям, родители платят за ясли всего по 14 долларов в месяц — 18,5 рублей), мест в этих учреждениях хватает только примерно для трети (в 1974 г.) всех советских детей в возрасте от года до шести лет, а таких детей 30 миллионов. Для детей старшей возрастной группы — от трех до шести лет — этих учреждений больше, чем для малышей от года до трех. В городах положение примерно вдвое лучше, чем в сельской местности; тем не менее, и городским женщинам приходится прилагать большие усилия, чтобы устроить ребенка в сад или ясли. Кроме того, женщины нередко жалуются (обращаясь с этими жалобами в печать) на необходимость возить ребенка на автобусе через весь город, да еще в ясли, не отвечающие их требованиям.

В детском саду-яслях № 104 на юго-западе Москвы я разговорился с молодой веселой блондинкой, членом КПСС, Зоей Лиснер. Она рассказала, что после рождения сына ей пришлось бросить интересную и хорошо оплачиваемую (265 долларов или 345 рублей в месяц) работу на автомобильном заводе им. Лихачева — одном из самых престижных в стране. Ей было бы слишком тяжело добираться на завод через весь город, да еще отвозить ребенка в ясли. Она решила растить сына до трех лет дома. Случайно Зое удалось пристроить ребенка в районный детский сад, для чего ей пришлось поступить туда же работать нянечкой на 130 рублей (100 долларов) в месяц. По-моему, этот пример весьма показателен, поскольку свидетельствует не только о нехватке мест в яслях, но и о том, что довольно большое количество женщин предпочитает растить детей дома. И чем образованнее женщина, тем менее охотно она отдает ребенка в ясли. К детским садам, рассчитанным на детей от трех до шести лет, большинство советских матерей относится с энтузиазмом. В ясли же детей в возрасте от года до трех чаще отдают женщины из рабочей среды: у них нет иного выхода, поскольку они не могут бросить работу. И все же, по-видимому, все больше городских женщин (особенно имеющих какое-либо специальное образование), которые могут как-то устроиться работать неполный рабочий день, прилагает максимум усилий, чтобы обойтись без яслей. "Ребенка может воспитывать бабушка, и для него это гораздо лучше”, — сказала мне женщина-юрист.