Наши писатели всегда были апостолами свободы и человеколюбия.Это значит, что когда они брали в руки перо и писали, сердце их было переполнено не желаньем славы, не желаньем богатства и почета, но великой любовью к своему народу.Быть апостолом значит — не только провозглашать учение правды и любви, но провозглашать его бесстрашно, с готовностью принять казнь за свою проповедь. Так после Христа проходили по городам и селам Его апостолы, несли слова братства во все страны и принимали за свой подвиг проповеди — страшные мучения и смерть.Наши писатели столько страдали за свои книги, так смело ратовали за свободу и человеколюбие, что скорбный их список можно сравнить с летописью о христианских мучениках.Наши писатели были первыми верными друзьями народа, они были бесстрашными апостолами его освобождения.
Наши писатели всегда были апостолами свободы и человеколюбия.
Это значит, что когда они брали в руки перо и писали, сердце их было переполнено не желаньем славы, не желаньем богатства и почета, но великой любовью к своему народу.
Народ был обездолен, он проходил свою жизнь путем страданий и лишений. Чем тяжелее были народные цепи, чем больше слез проливал труженик на свой насущный хлеб, — тем сильнее разгоралась любовь писателей и тем смелее звучало их слово, как медный колокол набата.
Этим могучим словом долгие годы поддерживалась надежда и мужество в сердцах людей.
Быть апостолом значит — не только провозглашать учение правды и любви, но провозглашать его бесстрашно, с готовностью принять казнь за свою проповедь. Так после Христа проходили по городам и селам Его апостолы, несли слова братства во все страны и принимали за свой подвиг проповеди — страшные мучения и смерть.
Наши писатели столько страдали за свои книги, так смело ратовали за свободу и человеколюбие, что скорбный их список можно сравнить с летописью о христианских мучениках.
Они тоже готовы были смертью запечатлеть свой подвиг любви к народу, и враги народа втайне дивились их мужеству и еще больше боялись их. Преследовать писателей стало законом — в царской России. К словам их придирались, искали в них тайный смысл. За каждым шагом писателей следили, как будто за врагами. И действительно, будучи друзьями угнетенного народа, они могли быть только врагами правительства. Нет таких мучений, которым не подвергали бы писателей слуги царского правительства. На долю писателей выпадали унижение, доносы и тайный надзор, их письма перехватывались и читались жандармами; их жилища подвергались обыскам. Их сажали за малейшее свободное слово под арест, их высылали, над ними глумились и издевались. Их судили за правду их пламенных слов, ссылали в Сибирь, на каторгу, ввергали в казематы крепостей, где они умирали, или откуда выходили разбитыми, больными старцами, — их казнили дважды, как Кондратия Рылеева.
Наши писатели были первыми верными друзьями народа, они были бесстрашными апостолами его освобождения.
Потому мы так любим их книги, как величайшее сокровище России, ее гордость и путеводную звезду. Потому мы так чтим их память, будто это наши собственные «святые», и если святость полагать в любви к человечеству и к свободе, то наши писатели вполне заслужили народную любовь подвигом своего слова и своей жизни.
Теперь, ценою крови и ценою долгих-долгих лет мученичества, мы, наконец, стали свободными. Что же? Исчезла для нас прелесть и святость нашей литературы? Становится ли она пожелтевшей страницей, которую бросают на ветер, потому что давно прочли ее и теперь ею не интересуются?
Нет.
Книги наших писателей, как были, так и останутся для народа драгоценной святыней. Это тот нерукотворный храм, куда всегда мы будем стремиться, потому что там раздается слово любви и братского милосердия. В этом храме в несказанной красоте покоятся сокровища высоких мыслей. Какое золото, какое серебро, какие драгоценные камни, изумруды и алмазы — могут сравниться с ними? Если мы хотим, чтобы наш народ был не последним, а одним из первых в семье народов мира, мы должны изучать книги наших писателей и наполнить нашу душу тем дыханием свободы и человеколюбия, которым проникнуто каждое их слово.
Они писали кровью своего сердца, и всею жизнью готовы были пожертвовать, чтобы сказать то, что совесть приказывала им говорить.
Потому не только книги наших великих поэтов для нас драгоценны. Мы должны с малых лет повторять их имена, мы должны знакомиться с историей их жизни и свято чтить ее. Мы должны изучать их жизнь, внимательно и усердно собирать все, что известно о них; мы должны их знать так, как будто сами жили с ними. Так хороший сын, похоронив отца, не бросает за дверь его старых писем, его дневников, его любимых книг, — а, наоборот, бережно собирает все в одно место и запирает на ключ; и всегда помнит, что хотя и умер отец, но не совсем, и не может совсем умереть, — но живет бессмертно в любви и памяти сына.
Так в любви и памяти русского народа бессмертно и вечно будут жить его великие писатели.
Это служение своему народу началось среди наших писателей давно.
Можно сказать, что как только проснулась мысль на Руси, и люди, озирая свою жизнь, стали искать: почему она такая скудная и горькая? — с той поры и пошли попытки высказать свой совет и свою боль, свои надежды и свое негодование. Даже в Московской Руси при всем невежестве и застое народа, поднимали бесстрашно свой голос лучшие люди. Писали и говорили против московской татарщины не только свои, коренные русские люди, но также иностранцы, которым еще тягостнее и отвратительнее была азиатчина, в какой томилась страна.