Почти все участники кровавой драмы сентября 1543 года в столовой избе Ивана поплатились впоследствии головами, начиная с «первосоветника боярского» А.М. Шуйского. В декабре 1543 года Иван велел отдать его псарям, которые князя и убили. Знаменитый обвинитель Ивана – князь Андрей Курбский, описывает юного Ивана как подростка кровожадного, склонного к жестоким потехам, убийству и т. д.
Через столько лет и при наличии у Ивана стольких оппонентов-современников, отделить ложь памфлета от исторически достоверных данных сложно, но, скорее всего, мягкостью натуры первый русский царь действительно не отличался и характер имел импульсивный, способный на жестокость ради жестокости. Однако надо ведь помнить, что таким – скорым на кровь и эксцессы, Ивана IV Грозного воспитывали те самые княжичи Рюриковичи-Гедиминовичи и знатные бояре, которые потом сами пошли на государеву плаху.
Иван вырастал натурой сложной, мятущейся, но явно был способен глубоко обдумать будущие действия, а затем действовать. Перед тем, как бросить Шуйского псарям в декабре 1543 года, Иван в сентябре 1543 года уехал в Троице-Сергиев монастырь и там, надо полагать, не только молился. Он начинал думать свою думу, а что он тогда думал, осталось между ним и Богом. Хотя кое-что можно и предположить, если внимательно читать позднейшую переписку Ивана с Андреем Курбским – особенно первое письмо Ивана…
А, впрочем, и второе.
Утверждать, что времяпрепровождение юного Ивана ограничивалось травлей медведей и людей, может лишь чёрный клеветник. Грозный был одним из образованнейших – в гуманитарной и военной сферах – людей своего времени, был очень начитан. А книгочейство или формируется с детства и отрочества, или не формируется вообще. Поэтому корректно предположить, что Иван не развлекался низкопробным образом, как это утверждают курбские, а много читал – чему есть посторонние свидетельства.
Бессистемность же чтения в юном возрасте – о чём тоже пишут, имела не только минусы, но и плюсы. Государю не надо быть формальным эрудитом, зато способность быстро схватывать суть и переходить от одной проблемы к другой монарху-менеджеру весьма полезна, а широкий круг детского чтения безусловно способствует формированию широты взгляда.
Имея в виду первое письмо Грозного к Курбскому, В.О. Ключевский писал о его информационном фоне: «Длинные и короткие выписки из святого писания и отцов церкви, строки и целые главы из ветхозаветных пророков, … из новозаветных учителей – Василия Великого, Григория Назианзина, Иоанна Златоуста, образы из классической мифологии и эпоса – Зевс, Аполлон, Антенор, Эней, … эпизоды из еврейской, римской и византийской истории, и даже из истории западноевропейских народов со средневековыми именами Зинзириха вандальского, готов, савроматов, французов, вычитанными из хронографов…».
Это – бесспорное свидетельство эрудиции и культуры Ивана, исходящее от него самого. Обвинения же его в садизме исходят от врагов, и есть, мягко говоря, основания усомниться в их правдивости.
Нет, взрослеющий Иван думал свою думу и пока что лишь подбирался к осмыслению себя и своих задач в беседах с новым митрополитом Макарием (1482–1563). Ранее новгородский епископ, иосифлянин, убеждённый сторонник самодержавия, Макарий занял пост высшего церковного иерарха в 1542 году и был фигурой сильной, способной влиять на царя.
Последними же, кто оказал решающее влияние на формовку Ивана как государственной фигуры, стали, пожалуй, окольничий Алексей Адашев и священник Благовещенского собора в Москве Сильвестр, о чём – несколько позднее.
16 января 1547 года Иван был «венчан на царство» митрополитом Макарием в Успенском соборе Московского Кремля и принял титул «царя и великого князя всея Руси». На первый взгляд, этот шаг не был очень уж революционным – слова «Великий Государь, Божиею милостию Царь и Государь всея Руси» включал в свой титул уже отец Ивана Василий III.
Но, во-первых, теперь этот титул был принят торжественно, с возложением на Ивана царского венца.
Во-вторых, для Василия III царский титул был итогом многолетних личных усилий его и его отца, а Иван IV возлагал на себя царские знаки в самом начале правления.
В-третьих, и это было наиболее существенным, Иван, коронуясь, давал понять боярам, что он не принимает их претензии на соучастие на управление, и отрицает права тех или иных земель на политическую обособленность.
