Русские распутья полностью

А «сложившаяся геополитическая ситуация» наоборот – всячески препятствовала национальному возрождению России и превращению её в европейское государство. Европа панически боялась превращения России в мощное и развитое государство, так что здесь Данилов-Янов просто наводят тень на ясный день.

Данилов заявляет, что, поскольку Золотая Орда распалась, зато набирала силу Османская империя, угрожавшая-де Европе, то исторический выбор России состоял якобы в следующем: «либо добиваться своих национальных целей в качестве союзника Европы, либо добиваться их, противопоставляя себя Европе, выступая в её глазах лишь заместителем исчезнувшей Золотой Орды (!? – С.К.)…».

«Конкретно-исторически в середине XVI в. перед Москвой, – пишет Данилов, – были открыты два направления во внешней политике: после разгрома в 1550-е годы Казанского и Астраханского ханств продолжать наступление на своего извечного (? – С.К.) врага – Крымского хана и стоявшую за его спиной Турцию (присоединившись тем самым де-факто к европейской, антитурецкой коалиции) или начать борьбу за Ливонию, “повернуть на Германы”, говоря языком Ивана IV (и в таком случае становиться де-факто участником антиевропейской коалиции»)…»

По мнению Данилова-Янова, «казалось логичным завершить разгром остатков Золотой Орды в лице Крымского ханства», а Иван, вопреки мнению «вождей “Избранной рады”, выступавших за продолжение антитатарской стратегии», выбрал «противоположную стратегию, которая привела к 25-летней Ливонской войне».

Здесь можно заметить, что тот факт, что «вожди» «Избранной рады» толкали царя на Крым и отговаривали от «балтийского» варианта, даёт основания предполагать прямой подкуп этих «вождей» агентами Ливонии…

А, как минимум, из этого факта вытекает полная государственная несостоятельность «избранных» «вождей» к концу 50-х годов. Недаром, видно, во втором послании Курбскому Иван писал: «…растленны вы, которые не только не захотели повиноваться мне и слушаться меня, но сами мною владели, захватили мою власть и правили, как хотели, а меня устранили от власти; на словах я был государь, а на деле ничем не владел…».

Наиболее же актуальной в реальном масштабе времени, и, тем более, – в исторической перспективе, оказывалась западная угроза. Данилов-Янов утверждают, что «никто не угрожал России с Запада, тогда как оставлять открытой южную границу было смертельно опасно»… Однако понятие угрозы двузначно – могут быть угрозы активные, а могут быть и пассивные. На Балтике Россия давно сталкивалась с обоими типами угроз, причём со стороны Ливонии в тот момент угрозы были скорее пассивными – Россию не допускали до балтийской торговли с одной стороны, а с другой стороны Ливония блокировала вообще все контакты России и Европы. Но пассивность могла быстро смениться активностью.

Что же до угроз на южной границе, то Иван их, естественно, видел, и много работал над укреплением южных рубежей – мы это увидим.

Данилов-Янов утверждают – совершенно облыжно и провокационно, что «…”повернув на Германы”, Иван IV, как легко было предвидеть, по сути, пригласил (!? – С.К.) татар напасть на Москву; в 1571 году она была сожжена…».

Во-первых, пригласили – буквально пригласили – татар на Русь те самые европейцы, якобы отказом от союза с которыми Данилов-Янов пеняют Ивану.

Во-вторых, подстрекаемый европейцами, Девлет-Гирей рискнул пойти на Москву лишь в 1571 году – через тринадцать (!) лет после начала Ливонской войны! Мог ли Иван, начиная назревшую борьбу за балтийскую торговлю, предполагать, что война настолько затянется? Она ведь оказалась такой долгой по вполне определённым, и заранее не очень-то угадываемым причинам – как мы это увидим несколько позже.

В третьих, надо было быть полным глупцом, недостойным руководить даже ростовской Северо-Кавказской академией «государственного» «управления», чтобы в конкретно-исторических условиях середины XVI века ввязываться в безнадёжную авантюру с «разгромом» Крыма, за которым действительно стояла мощная Османская империя.

Пётр I, начав с Азовских походов, – что было необходимо для обеспечения безопасности с Юга, почти сразу перевёл все усилия государства на ту же Балтику – ибо именно там решались насущные проблемы России. А эффективно нейтрализовать Крым стало возможным лишь для екатерининской России – когда Россия очень окрепла, а османы уже стали ослабевать. Причём и тогда это стоило России огромных усилий, которые стали возможными только потому, что Пётр ранее решил «балтийский» вопрос в пользу России.