Русские распутья полностью

«Необходимо предотвратить господство (? – С.К.) московитов на море, пока это зло ещё не успело пустить слишком глубоких корней», – писали бургомистры Данцига в Любек и другие ганзейские города. Датский король Фридрих II в октябре того же 1570 года приказал арестовать Карстена Роде и заточить его в один из королевских замков. Суда были конфискованы.

Маленькая деталь большой истории. Но деталь показательная, и помнить русским о ней не мешает даже сейчас.

Впрочем, не «даже», а особенно сейчас, когда разного рода Даниловы-Яновы уверяют нас, что лишь «тирания» Грозного якобы была препятствием для средневековой интеграции России в Европу…

Ко времени Ливонской войны относится и ещё один «датский» проект Ивана. Враждебная Швеции, Дания имела тогда в Ливонии сильные позиции, в 1561 году она завладела стратегически важным островом Эзель (Саремаа). И в 1570 году Иван заключил соглашение с принцем Магнусом, братом датского короля Фридриха II. Пригласив Магнуса в Москву, Иван торжественно объявил его королём Ливонии. Магнусу была предложена рука двоюродной племянницы Ивана Евфимии – дочери казнённого Владимира Старицкого, но Евфимия неожиданно умерла, и в 1573 году Магнус женился на другой дочери Старицкого – Марии.

Грозный в первом послании Курбскому писал: «А всеми родами мы вас не истребляем, но изменников повсюду ожидает расправа и немилость». Судьба дочерей заговорщика Старицкого (и не их одних) наглядно подтверждает, что так оно и было.

Вассальное королевство Магнуса под рукой Москвы имело шансы выжить – простые жители Ливонии относились к нему положительно. Даже такой недоброжелательно настроенный к России ливонский хронист, как Балтазар Руссов, в своей «Хронике Ливонии» не скрывал, что «почти все ливонцы» были сторонниками русского протектората – настолько латыши и эстонцы были сыты властью рыцарей и епископов.

Однако и здесь подвела жадность русской элиты, требовавшей в Ливонии земельных пожалований, что оттолкнуло от русских местное крестьянство. Оказался ненадёжен и сам Магнус – вначале он повёл тайную двойную игру, а в 1578 году присягнул на верность польскому королю Стефану Баторию. Впрочем, полякам не нужна была отдельная Ливония – даже как «буфер». В итоге Магнус потерял свои владения и в 1583 году умер в нищете.

Продолжение затянувшейся Ливонской войны и проблемы России оживили надежды Девлет-Гирея. Союз с новообразованной Речью Посполитой представлялся ему удобной возможностью расправиться с Русью. Подталкивал Крым к этому и султан Селим Великолепный – в расчёте на отложение от Москвы Казани и Астрахани. Иван через своих послов Дюткина-Новосильцева и Кузьминского пытался удержать Селима, но безуспешно.

Нет худа без добра – необходимость обеспечить безопасность южных рубежей России обусловила ряд эффективных мер по усилению и совершенствованию сторожевой службы и более широкого привлечению к ней донского казачества.

Русское южное казачество возникло на рубеже XV и XVI веков, когда усиление феодального гнёта с одной стороны и ослабление степняков с другой стороны стало причиной бегства в южные степи – на Дон, Северский Донец, Хопёр и Медведицу, масс русского и украинского крестьянства. Постепенно образовывались оседлые поселения, и казаки становились естественным форпостом Руси на Юге.

Связи Дона с Москвой росли и укреплялись, казаки принимали участие во взятии Казани… В 1556 году атаман Черкашенин поддержал действия русского воеводы Ржевского-Дьяка против турецкой крепости Очаков и крымских татар, в 1570 году казаки Черкашенина сопровождали царского посла Новосильцева от Рыльска до Азова. Казаки получали за службу «государево жалованье: деньги, и сукна, и селитру, и свинец…».

В 1571 году Иван поручил воеводе Воротынскому реорганизовать сторожевую службу, и в том же году в жизнь России вошёл первый русский военный устав «Уложение о станичной службе». Сторожевую службу несли государственные подвижные отряды – «станицы», численностью до 100 человек. Отряды высылались из пограничных крепостей – Путивля, Рыльска и других, на расстояние до 100 вёрст и вели разведку, уничтожая также небольшие татарские разъезды и захватывая «языков». Было образовано 73 «сторóжи», объединённые в 12 разрядов по районам.

Более широкие функции выполняли донские казаки. Фактически, Иван отдал Дон казакам, и это лишний раз доказывает, что он не стремился властвовать там, где это не было реально возможно, и где абсолютное ему повиновение не требовалось по сути ситуации.

Казачество пополнялось беглыми холопами, но контролировать этот процесс Иван не мог. Так зачем пытаться уничтожать казачество, если можно его с пользой для дела использовать? В пределах Русского государства образовались своего рода военно-феодальные казачьи республики со своим особым внутренним общественным бытом, особыми порядками. И центральное правительство Грозного не только не подавляло эти республики, но поощряло их.