Полоцк, вновь бывший к тому времени русским 17 лет, оборонялся мужественно, как и Великие Луки, и Псков. 16-тысячный гарнизон Пскова и население выдержали осаду 50-тысячной королевской армии и вынудили Батория отойти от города.
В итоге война пошла на убыль, и 15 января 1582 года в Ям-Зампольском было заключено десятилетнее перемирие с Речью Посполитой
А в 1584 году Иван Грозный умер.
После смерти Грозного Баторий готовил грандиозную войну против России при активном содействии Ватикана. Для этой цели новый папа Сикст V, несмотря на известную свою скупость, выделил через находившегося при Батории иезуита Поссевино 250000 скудо.
Впрочем, одному католическому богу и папе римскому известно, сколько из этих, весьма не скудных, скудо были извлечены из ватиканской казны, а сколько было передано Баторию через папу европейскими банкирами и негоциантами, заинтересованными в ослаблении русского царя и Русского государства.
Однако в 1586 году умер и Баторий. Возможно, он был отравлен противниками новой войны – шляхта устала и от прошлой, а непосредственно польские аппетиты были удовлетворены в Яме-Запольском.
Подчеркну ещё раз: за спиной Батория стояла вся католическая Европа, а его противодействие ливонским усилиям России имело не только геополитический, но и цивилизационный смысл.
Как уже сказано, успех «ливонского» проекта Ивана Грозного выводил не только Россию в Европу, но и Европу в Россию… Вопреки создаваемому на Западе политическими недругами России образу, Иван IV Васильевич не страдал ксенофобией, то есть – неприятием чужого. С другой стороны, представители широко начинавшего распространяться на Западе научного и прикладного знания вполне могли двинуться в Россию… Людей мысли и дела всегда привлекает новое, открывающие новые горизонты, и открыть вслед за Америкой Россию было бы соблазнительно для многих…
Собственно, примеры Фиораванти и Фрязина, строивших Московский Кремль в России Ивана III, как раз и показывают, что деятельные европейцы могли бы обрести в России Ивана IV вторую родину. И если бы не затянувшаяся Ливонская война, если бы не подлая политика «верхов» Европы и не узколобая княжеско-боярская оппозиция, мы могли бы иметь совершенно иную позднюю Россию Ивана IV…
В 1550 году немецкий металлург и минералог Георг Бауэр (Агрикола) из богемского города Яхимова закончил обширный труд «О горном деле», который в течение двух веков служил практическим пособием по технике горного дела и металлургии, причём Агрикола был осведомлён и о некоторых русских технологических приёмах. Бауэр скончался в 1555 году, однако у него были ученики, последователи, и не все из них были востребованы дома – как, собственно, и сам Бауэр-Агрикола… Зато они могли бы развернуться в России – если бы она, получив прямое сообщение с Европой, получила возможность сосредоточиться на мирном развитии.
В 1568 году фламандский картограф Меркатор впервые применил равноугольную цилиндрическую проекцию карты мира. В те же годы, когда шла Ливонская война, в Европе работал Джордано Бруно… Датский астроном Тихо Браге в 1576 году открыл обсерваторию на острове Вен. В год смерти Ивана Грозного Галилео Галилею исполнилось двадцать лет… Их мысли, их открытия, их имена пришли в Россию много позднее, а могли прийти в реальном масштабе времени.
А сколько в Европе прозябало толковых мастеров своего дела – те же цеховые рамки не поощряли инициативу подмастерьев, а Россия могла бы предоставить им поле широкой самостоятельной деятельности – русский царь был к этому готов. Ещё в начале царствования Иван поручал своему послу в Англии Непее нанять там разного рода специалистов, что Непея и сделал. В конце же царствования Ивана о приглашении в Россию «мастеровых людей» вёл переговоры с английским послом Боусом думный дьяк Андрей Щелкалов.
И если бы европейское знание соединилось в эпоху Грозного с государственными возможностями русского царя, с энергией и средствами купцов и промышленников типа Строгановых, со сметливостью пушечного мастера Андрея Чохова и готовностью работать простых русских Иванов, то…
То Русь могла выйти на такой уровень развития и мощи, который коренным образом менял бы ход мировой истории. Но он менялся бы тогда в сторону, нежелательную для пап Григория № такой-то и Сикста № такой-то, австрийских Габсбургов и ливонских епископов, германских и итальянских банкиров, ганзейских купцов и польских магнатов.
Могли ли они позволить истории людей пойти по такому пути?
Они и не позволили.
Кто-то из них действовал сознательно, кто-то – инстинктивно, но все они действовали в одном направлении и с одной целью – не пустить Россию в Европу, а оставить её в том невежестве, которое стало русской платой за европейское знание и культуру.
Вот что надо понимать нам, анализируя ход и итоги Ливонской войны Ивана Грозного. Ливонская война не была в итоге удачной лично для него, однако её геополитическая необходимость для России была вне сомнений.
