У Бориса же, как царя не наследственного, да еще и не очень-то родовитого – не Рюриковича, не Гедиминовича, врагов среди владетельной знати было особенно много. Показательный пример – амбициозный Богдан Бельский, тоже, к слову, владетель неродовитый.
После смерти Грозного в 1584 году Бельский пытался стать регентом при малолетнем царевиче Дмитрии, сыне Грозного от Марии Нагой, и был сослан. После смерти Фёдора Иоанновича в 1598 году Бельский прибыл с сильным отрядом приверженцев в Москву и заявил претензии уже на царский престол. А когда из этого ничего не вышло, интриговал против избрания Бориса Годунова в пользу Симеона Бекбулатовича, явно рассчитывая на роль всесильного регента…
Как государственная фигура Бельский был слаб, зато он был силён как своекорыстный интриган и политикан. Избранный царём Годунов пожаловал Бельского в окольничие и отправил от столицы подальше – на Северский Донец, строить новую рубежную крепость, город Царёв Борисов.
Незадолго до этого бывший елецкий голова Фёдор Чулков и дворянин Истома Михнев выбрали место закладки города неподалёку от впадения Оскола в Северский Донец, сняли план и представили в Москву.
30 июня 1599 года был выдан царский указ об основании «города Борисова на Донце», а к осени город был уже готов к заселению. Впрочем, Бельский старался здесь для себя, поскольку он заявил: «Пусть Борис Фёдорович царствует в Москве, а я теперь царь в Царёве Борисове»…
В подчинении у Бельского находилось около трёх тысяч детей боярских, стрельцов и казаков, и он вновь возымел амбициозные планы. В итоге, однако, был арестован, публично наказан и, как и в 1584 году, выслан в Нижний Новгород.
Проблема при этом Бельским не ограничивалась – Бельский с его очевидными претензиями оказывался лишь надводной частью владетельного «айсберга», угрожавшего Годунову.
«Боярский» фактор сыграл негативную роль и в том отношении, что постепенно провоцировал подозрительность царя Бориса. В основе своей она была вполне обоснованной – сильных и коварных врагов у Годунова хватало… Устраивались против него и заговоры – их по той ситуации просто не могло не быть. Как всегда в таких случаях, развивались доносительство и оговоры. Репрессии Годунова относительно бояр с одной стороны оказывались неизбежностью, но с другой стороны подрывали стабильность и создавали базу для новых заговоров и репрессий.
Вторым мощным негативным для России и царя фактором становилась широкая подрывная и провокационная политика Речи Посполитой по отношению к Годунову, как продолжателю государственного дела Ивана Грозного. И как глава России, и как личность Годунов оказывался для польско-литовских «верхов» однозначным врагом.
То, что польские магнаты о подлинной чести и благородстве не имели представления изначально (так уж сложилось исторически), было бы полбеды – в отличие от личных отношений, в межгосударственных отношениях безоговорочное рыцарство представляется не самой верной линией поведения. Бедой было то, что польские магнаты имели в среде древней московской знати немало тех, кто был родствен шляхетным «республиканцам» по духу и интересам, а при этом был готов и действовать в русском обществе, играя роль агентов влияния Речи Посполитой…
Плюс – происки Ватикана, для которого сильная Русь была недопустима постольку, поскольку этим ослаблялась Польша, в которой влияние папства было тогда, пожалуй, более сильным, чем где-либо в другом месте.
Роль и значение внутренних агентов влияния хорошо понимал – в отличие от российских либералов XXI века – Иван Грозный. Понимал ситуацию и Борис Годунов. Однако «кроты» на то и «кроты», чтобы действовать тайно, во мраке…
С противодействием боярства, с владетельной оппозицией, с изменой или угрозой измены можно было, впрочем, бороться уже опробованными методами – репрессиями и подрывом земельных владений, а также усилением дворянства и городского посада.
С внешними врагами справляться тоже можно было, как и с выступлениями на селе – если бы они не превышали по числу и размаху «обычной», так сказать, нормы. Однако новая, лишь возникающая династия Годуновых столкнулась ещё и с третьей негативной проблемой, которая не могла не дать начало мощным народным волнениям – три года подряд Россия страдала от страшного неурожая, ставшего причиной сильного голода…
Третий негативный фактор – случайный, природный, и добил окончательно как Годунова, так и стабильность на Руси. Но роковым оказалось совместное, синергетическое действие внешнего, внутреннего и стихийного негативных факторов.
