Русские суеверия полностью

Эпидемия – проявление «воли Божьей», наказующей, преследующей или, напротив, избирающей, испытующей и даже «убирающей лишних людей». «Население считает грехом противиться „воле Божьей“. Приходится слушать такое рассуждение: „Бог дал утеху родителям поласкать детей и потом посылает госпочку (оспу), спешит в назначенное время убрать лишних, чтобы не стало тесно остальным“» (забайкал.) 〈Болонев, 1978〉. Отношение к болезни и смерти «вполне фаталистическое»: «Бог по душу не пошлет – сама душа не выйдет» (волог.) 〈Иваницкий, 1890〉. «Не вылечит и врач, когда Богу неугодно» (воронеж.) 〈Скрябин, 36〉.

Бог насылает болезни и «любя» (рязан.). «Уйти от них никто не может и не избавит никакой доктор» (смолен.). Заболевание – следствие непосредственного вмешательства («посещения») высших сил: состояние сумасшествия иногда определяется как «Божье посещение» (владимир.); божевольный – помешанный (печор., курск.), божье – падучая (тульск.) 〈Попов, 1903; Буслаев, 1861〉.

Согласно крестьянским поверьям XIX – начала XX в., одна из основных причин болезней и бед – действия нечистых духов, которые могут персонифицировать заболевания, отождествляться с ними (это, по-видимому, очень давнее поверье нашло отражение в «Повести о скверном бесе» – см. БЕС). Ср.: чемер – болезнь (персонификация болезни?); чемер – боль в животе (нижегор.); яд, боль от яда (пенз.); чемор – черт (перм.) 〈Буслаев, 1861〉. Человек, перешедший незримый «след нечистой силы», которая «опахнула его своим духом», заболевает (волог.). «Неизбежно случается кашель у того, кто пройдет ночью босиком по полу, по следам домового» (орл.).

Неискоренимые представления о пагубном всевластии нечисти перетолкованы под влиянием христианства: болезни (смерть) насылаются Богом, но пребывают в непосредственном ведении дьявола. Болезни «живут между небом и землей, в доме из железа и стали, с медными дверями, двенадцатью замками, наложенными на них от Бога печатями и с ключами у дьявола» (болезни выпускают по указанию посылаемого Богом ангела) (орл.).

Согласно другому толкованию, болезни повинуются преимущественно дьяволу, «проживают у него в аду (смолен.). Иные признают дьявола даже как бы отцом всех болезней, обязанных ему повиновением, и потому-то такие болезни, происходящие от чертей, и являются самыми трудными и неизлечимыми (калуж.). Иногда нечистая сила способна навести всякую болезнь, иногда только повальные болезни, иногда же роль ее ограничивается почти исключительно сферой психических и нервных заболеваний» 〈Попов, 1903〉. В соответствии с одной из наиболее распространенных в XIX – начале XX в. точек зрения, болезни исходят от дьявола лишь вследствие «Божьего на то попущения» – «за грехи человека и чтобы показать людям пагубную волю злого для предостережения людей от него» (волог.).

И все же многие беды и болезни – результат преследования человека либо вселения в него (встречи с ним) мало соотносимых с проявлениями «Божьей воли», «стихийных», неуправляемых по своей природе существ (памхи, стрешника). Заболевания, иные пагубные события – это и следствие «подшута» (колдовства), порчи. Иногда причины бедствия так и остаются неясными, неистолкованными, необъяснимыми. По замечанию Ф. И. Буслаева, общее понятие о болезни может выражаться словом «взяло» (оренб., перм.) – «его шибко взяло». «Этот безличный глагол намекает на ту таинственную силу, которую народные суеверия стремятся определить множеством слов мифического значения» (ср. также выражения «надуло», «подступило», «подвалило» и др.) 〈Даль, 1984〉. «Неведомая сила, поражающая человека в болезни, удачно выражается томским словом „тайник“, обозначающим черную немочь, падучую, родимец» 〈Буслаев, 1861〉.

«Сидим это мы, прядем… А на дворе ночь темная-претемная. Вдруг будто курица заклохтала, а оне у нас в сенцах на перемете сидели. Я и говорю: „Поди-ка, Наська, глянь-ка, что это там с курами подеялось?“ А она только это за крюк взялась, – как шаркнет ей под ноги кошка! Я это скорей к дверям, запираю, а девка-то – глянь под лавку, а там уж не кошка, а курица рябая: это он [нечистый дух] так обернулся. Вот с той поры в девку и ступило» 〈Попов, 1903〉.

В таких поверьях и повествованиях, пожалуй, наиболее отчетливо прослеживаются нехристианские представления о стихийности (даже неопределенности), непредсказуемости, «своевольности» влияющих на человеческое бытие существ и сил. «…Поскольку Церковь допускает источником ряда бедствий не грехи человека, но действие беса, это создает основу для колебания в оценке жизненной ситуации. 〈…〉 В различных местных традициях ответственность за бедствие возлагается либо на самого человека… либо на внешние силы, причем характер беды может быть в том и другом случае одним и тем же» 〈Адоньева, Овчинникова, 1993〉.