Вернувшись в Голландию, Петр нанял там 900 человек всевозможных специалистов, от вице-адмирала до корабельного повара, истратил на заграничную поездку 2,5 млн рублей. В конце мая 1698 г. он отправился в Вену, причем путь его лежал через Лейпциг, Дрезден и Прагу. Прибыв в конце июня в Австрию, он вел переговоры с императором Леопольдом I и познакомился с его наследниками Иосифом I и Карлом VI, встретился также со знаменитым принцем Евгением Савойским. Ведя переговоры с императором Леопольдом I, русский царь хотел привлечь венское правительство к совместному походу против турок. Австрийцы же из-за соперничества с Габсбургами и французским королем Людовиком XIV готовились к войне за «испанское наследство» и не хотели слышать о войне против султана. Разочарованный царь оставил Вену и поехал было в Венецию, где хотел изучить строение галер, но, получив известие о новом стрелецком бунте, помчался на родину, успев по дороге лишь заехать в Раву Русскую, где его ждал только что избранный польский король Август II Сильный Саксонский, встреча с которым была заранее оговорена. Здесь, среди трехдневного непрерывного веселья, мелькнула первая идея заменить неудавшийся план союза против турок другим планом, предметом которого взамен ускользнувшего из рук Черного моря было бы Балтийское. Немецкий историк Эрих Доннерт причины отказа от посещения Венеции трактует несколько иначе: «…русский монарх пропустил последний пункт своего путешествия — Венецию. Он понял, что слабый в военном отношении дож, находившийся в состоянии войны с Турцией, вряд ли сможет открыть России доступ к Черному морю». Так ли это было — дело десятое, а суть в том, что Петр свернул свое путешествие, чтобы в очередной и последний раз «разобраться» со стрельцами.
Вернувшись в Россию, царь прямо с дороги, не повидавшись с семьей, поехал к Анне Монс, потом на свой Преображенский двор. На следующее утро, 26 августа 1698 г., он собственноручно начал стричь бороды у первых сановников государства. Тут же его «потешные» обрезали у них и их длиннополые кафтаны. Несколько позже последовали распоряжения об обязательном ношении одежды западного образца. Исключение составляли духовные лица, извозчики и крестьяне. Новая мода в одежде теперь отделяла дворян и горожан от духовенства и крестьян.
Особенно жестоко царь поступил с мятежными стрельцами, прежней личной охраной, которая была ненавистна ему со времени резни 1682 г. Пока он ехал, основные силы стрельцов были разбиты генералами А. С. Шеиным (за взятие Азова впервые в России царь произвел его в генералиссимусы) и П. Гордоном под Воскресенским монастырем, и зачинщики бунта наказаны.
Но, посчитав, что следователи упустили что-то особенно важное и опасное, Петр возобновил «розыск о бунте», стараясь отыскать следы влияния на стрельцов царевны Софьи. Он начал акцию по их уничтожению, которая продолжалась несколько месяцев и была беспрецедентна по своему размаху. День и ночь стрельцов допрашивали и пытали. В Преображенском, где пытали больше всего, постоянно горели по 30 костров, которые были видны всем. Ничего не найдя, Петр, тем не менее, заставил постричься Софью и ее сестру Марфу.
Царь был совершенно вне себя во время своего розыска и в пыточном застенке, не утерпев, сам рубил головы стрельцам. Этим же моментом царь воспользовался, чтобы насильственно постричь свою жену, хотя та не упоминалась ни в какой связи с бунтовщиками. Казни сменялись пирами и попойками; с конца сентября по конец октября 1698 г. было казнено более 1 тысячи стрельцов, в феврале 1699 г. их опять казнили сотнями. Московское стрелецкое войско прекратило свое существование. Петру пришлось, по сути дела, создавать новую армию, так как «по распущении стрельцов никакой пехоты сие государство не имело».
Со временем из вспыльчивого юноши Петр превратился во взрослого мужчину. Постоянные занятия физическим трудом еще более развили его природную силу, и он стал настоящим силачом. Он очень любил что-нибудь мастерить своими руками. Недаром его называли «царь-плотник». Уже в молодые годы он знал до четырнадцати ремесел, а с годами приобрел массу технических познаний.
Петр обожал веселье, шутки и застолья, иногда продолжавшиеся по нескольку дней. В минуты раздумий он предпочитал тихий кабинет и трубку табаку. Даже в зрелом возрасте Петр оставался очень подвижным и непоседливым. Его спутники едва поспевали за ним вприпрыжку. Но бурные события его жизни, потрясения детской и юношеской поры отразились на здоровье царя. В 20-летнем возрасте у него стала трястись голова, а во время волнения по лицу проходили судороги. У него нередко случались нервные припадки и приступы неоправданного гнева. В хорошем настроении Петр одаривал своих любимцев богатейшими дарами. Но его настроение за несколько секунд могло резко меняться. И тогда он становился неуправляем, мог не только кричать, но и пустить в ход кулаки или дубинку.
