Николай II, род.6.5.1868 г., император
Николай II — самая трагическая фигура среди европейских монархов новейшего времени. Ему, как ни одному другому, пришлось испытать трудности, выпавшие на долю монархии во второй половине 19 и в начале 20 в. Социальные, экономические, внутри- и внешнеполитические проблемы его времени были чем-то таким, о чем Николай никогда не имел адекватного представления. Безусловно, особые условия в Российской империи стали бы неразрешимой проблемой и для более умного, образованного и подготовленного монарха.
По практически единодушному мнению современников Николай II был умным человеком. Но его воспитание и жизнь семьи, в которой он вырос, были наименее подходящими для формирования будущего монарха. Не то чтобы его воспитание и образование грешили недостатками. В возрасте 16 лет он владел четырьмя языками и мог осмысленно читать Достоевского или историков Карамзина и Соловьева. Самым значительным из его наставников был Чарльз Хит, учитель-англичанин, который прежде преподавал в Александровском лицее в Санкт-Петербурге. Сначала он был не в восторге от императорских детей, которых считал недисциплинированными и чье поведение за столом сравнивал с поведением деревенских мальчишек. У Чарльза Хита был девиз: «Аристократами рождаются, но джентльменами становятся», и главным образом под его руководством Николай развил в себе способность сохранять спокойствие и самоконтроль, которые были типичны скорее для английского лорда прежних времен, чем для представителя высшего класса России предреволюционного периода. Такую манеру держаться, которая впоследствии вызывала как восхищение, так и критику (являясь, якобы, выражением отрешенности в экстремальных ситуациях), император выработал в себе с большим трудом, так как был вспыльчив от природы.
Когда наследнику престола было 17 лет, началось его обучение искусству управления, и он впервые более близко познакомился с некоторыми ведущими политиками, военными и учеными. Наиболее значительными из них были министр финансов Николай Бунге и обер-прокурор Священного синода Константин Победоносцев, профессор гражданского права, который обучал еще Александра III и оказал на него весьма значительное влияние. Таким образом, Николай вовсе не был недостаточно образован, по крайней мере в теоретической области. Вопрос в том, в каком объеме он действительно усвоил прежде всего лекции министра финансов. Еще в 1916 г. он писал своей жене: «Я никогда не был бизнесменом и просто ничего не понимаю в этих вопросах о предложении и снабжении». Проблематичным было влияние Победоносцева, чей крайне сухой юридический взгляд на многие проблемы определенно не производил впечатления на Николая. Их связывала — у Победоносцева в сущности напускная вера в силу православной церкви и ее политическую роль в Российской империи. Губительное влияние Победоносцева заключалось не только в его типично консервативном неверии в способность закона изменить мораль и политические взгляды, и не только в его глубоко пессимистичном взгляде на природу человека. Оно состояло не в том, что Победоносцев за время своей долгой карьеры и в своих научных трудах никогда не разработал ни одного позитивного проекта, а всегда только развивал концепции других, а в том, что он рассматривал политику в духе платонизма и неоплатонизма: она была для него не результатом сложного переплетения интересов или выражением государственного разума, а вопросом правды или лжи. Так, он называл идею независимости судей и судов присяжных, которую реализовал в России Александр И, великой ложью 19 в. Такого рода морализация политики была широко распространена при дворе и в правых консервативных кругах. Она соответствовала ощущениям Николая и впоследствии усилила его роковую склонность к тому, чтобы воспринимать политику как вопрос повиновения и, следовательно, рассматривать политическое инакомыслие как греховное заблуждение. Такой взгляд, усиливаемый религиозностью мистического толка, иллюстрирует ответ Николая, когда за несколько дней до его отречения от престола английский посол в тактичной форме заговорил о его растущей непопулярности: «Вы считаете, что я должен вернуть себе доверие моего народа, а не думаете ли Вы, что скорее мой народ должен вернуть себе мое доверие?».
