Елизавета послала сообщение в Версаль и Дрезден, велела шить дорогие одежды, в день свадьбы обоих молодых людей, сплошь покрытых золотом, серебром, жемчугом и драгоценными камнями, вели на церемонию бракосочетания в петербургский Казанский собор. За венчанием следовал торжественный обед и бал. А императрица уже торопила молодых в отделанные бархатом и шелком спальные покои. При распутном петербургском дворе в отношении церемонии брачной ночи проявляли необычайную деликатность. Несмотря на чрезмерные затраты, юный супруг не высказывал намерения приблизиться к молодой жене. По-видимому, неискушеннаяя Екатерина не обиделась на него за это.
За ночью последовали полные радостей недели. Смеялись, танцевали, если и пили. Елизавета провозгласила тост за традиции своего отца и поездкой по Неве в собственноручно изготовленном Петром Великим боте воскресила память о наследии России. Свадьба миновала, и только теперь Екатерина заметила свое одиночество. Елизавета некоторое время ожидала плодов супружеских отношений молодых и изменила свое поведение в отношении многообещающей пары. Как бы исполнив свой долг организацией свадьбы, она окружила теперь Петра и Екатерину растущим недоверием, несправедливостью и неприязнью. Екатерина укрылась защитной оболочкой: «Я сказала себе: если ты любишь этого человека, ты будешь самым несчастным существом на земле, потому что ты требуешь взаимного расположения; этот человек почти не обращает на тебя внимания, он разговаривает с тобой, как с куклой, и оказывает любой другой женщине больше внимания, чем тебе; ты слишком горда, чтобы жаловаться, итак, сдерживай свою нежность по отношению к этому господину: подумайте о себе, мадам». Обоюдная ревность по мелочам, непонимание и доносы стали обычным явлением. В треугольник Елизавета — Петр — Екатерина закрадывалось некое отсутствие рифмы тем сильнее, чем дольше не появлялся наследник престола. И по прошествии семи лет брак не принес результатов. Во время драматического столкновения с глазу на глаз Елизавета обвинила Екатерину не только в супружеской несостоятельности, но и в шпионаже в пользу Пруссии. Екатерина ожидала даже, что императрица ее ударит. Но Елизавета предоставила делать конкретные выводы своему канцлеру — Бестужеву.
Бестужев приказал преданным ему людям наблюдать за Петром и Екатериной. С этого момента Екатериной занималась Мария Чоглокова, кузина императрицы. Ее обязанности были определены однозначно: «Ее императорское высочество было избрано быть достойной супругой нашего любимого племянника, его императорского высочества великого князя и наследника империи, та же самая (названная Екатерина) как ее императорское высочество была воспитана исключительно для этой цели: чтобы ее императорское высочество свои поведением… и добродетелями пробудила в его императорском высочестве (великом князе) искреннюю любовь, согрела его сердце так, чтобы таким образом был произведен столь страстно желаемый наследник империи и отпрыск нашего высокого дома». По этим правилам Екатерина до сих пор не оправдала ожиданий окружающих. И хотя она вынуждена была держаться на расстоянии от всех политических дел и не имела права отправить за границу ни одного письма без цензуры, в ее взглядах на жизнь ничего не изменилось. Петр Федорович также страдал от этого режима. И его тоже Бестужев считал сомнительным. Канцлер не рассматривал Екатерину как личного врага. Он только подчинил ее основным правилам своей политики и благодаря этому нашел ее симпатичной. Политические интересы Екатерины в последующие годы были постоянно связаны с личностью Бестужева. Во взлетах и падениях чувств, интригах и меняющейся политической конъюнктуре ее отношения принимали изменчивые формы. Екатерина не смогла бы найти лучшего учителя, чем Бестужев.
