В июне 1753 года у нее опять произошел выкидыш. Но страсть Екатерины и усердные старания господ ее окружения привели, наконец, к успеху. В феврале 1754 года вновь ожидали наследника престола. Салтыков и Нарышкин входили в прочный круг друзей великокняжеской пары. Никто ничего не подозревал, и императрица казалась бесконечно счастливой. 20 сентября 1754 года Екатерина разрешилась от бремени мальчиком. Едва ребенок родился, его тут же унесли прочь. Императрица забрала мальчика в свои покои. Наконец империя получила нового наследника. Великий князь Петр по-прежнему был сомнительным кандидатом, и императрица сама заботилась о ребенке. Екатерину оставили лежать одну. Она выполнила свою миссию. Помимо этого Елизавета демонстрировала свое злорадство. Салтыков должен был доставить послание о наследнике престола к шведскому двору!
Екатерина после разлуки с сыном, которому при крещении было дано имя Павел, держалась спокойно. Трудно решить, в интересах ли собственных властных амбиций она отказалась от ребенка, или она была не слишком к нему расположена, или она скрепя сердце переживала свою тоску. Екатерина видела мальчика лишь спорадически. До восьми лет жизни Павел не знал родителей. Екатерина догадывалась о намерениях Елизаветы. В той же мере, в какой речь шла о Павле как претенденте, снижались шансы Екатерины на престол. Из осознания этого не могла вырасти сердечная материнская любовь.
Помимо этого начался период пренебрежения и унижения Екатерины со стороны императрицы. Обычными стали дешевые подарки и растущее неуважение. Екатерина замкнулась в себе. Она чувствовала себя отвергнутой Сергеем Салтыковым. Тем не менее по его совету она вновь появилась в обществе. Эту уступку она связывала с детским упрямством: «Я решила дать понять тем, кто часто причинял мне горе, что теперь от меня зависело, позволю ли я безнаказанно оскорблять себя». Она показала себя способной актрисой, и вдобавок унижения вызвали в ней характерные изменения.
При дворе впервые испытали страх перед Екатериной. Возможно, она могла бы быть чем-то большим, чем только супругой великого князя? Если Екатерина стремилась к новой роли, ей нужно было изменить отношения с Петром. Петр видел перемены в своей жене, но не понимал их. Он продолжал детскую игру с предоставленными ему гольштинскими гвардейцами. Пребывание этой гольштинской гвардии стало камнем преткновения. В то время как офицеры русской гвардии называли наследника престола предателем России, Екатерина считалась русской патриоткой. Она проявляла по отношению к мужу столько практического здравого смысла, что Петр ничего не замечал и за любым советом обращался к Екатерине. Она пользовалась его доверием. До сих пор Екатерина считалась добродушной, достойной любви и сдержанной женщиной. Теперь она превратилась в целеустремленную придворную интриганку, которая изучила окружающий ее мир и могла раз-зить его же оружием.
Екатерина оценивала себя вполне реально. Она знала свои сильные и слабые стороны: «Мое несчастье в том, что без любви мое сердце не может радоваться ни одного часа». Ей не нравилось, что в мире о ней существует несколько мнений. Мир — это европейские дворы. Там отношения с Салтыковым и рождение Павла создали ей репутацию женщины, которая становится жертвой привлекательности красивых мужчин и в этой связи может быть использована в политических целях.
Весной 1755 года приступил к исполнению обязанностей в России британский посол сэр Чарлз Генбюри Уильямс, который воспользовался этими особенностями Екатерины, а также ее постоянной нехваткой денег, чтобы подчинить ее интересам британской политики. Он использовал красивого польского аристократа Станислава Понятовского и добился того, что Екатерина в него влюбилась. С политической точки зрения сначала удача сэра Чарлза была невелика, так как влияние Екатерины в те годы, когда Европу волновала Семилетняя война, было очень скромным.
Станислав Понятовский происходил из древней польской аристократической семьи. Это был красивый человек, остроумный, образованный и обаятельный. Он не был ни смельчаком, ни циником, не был он и тем человеком, который обольщает женщин. Екатерина осталась единственной женщиной его жизни. Он так смотрел на любимую Екатерину: «Ее волосы были черными, лицо — ослепительно белым, колорит — очень свежий, у нее были большие говорящие синие глаза, рот, который, казалось, звал к поцелуям, великолепно вылепленные руки и кисти, гибкий стан, скорее большой, чем маленький, походка, свободная и тем не менее исполненная благородства, и смех, такой же безоблачный, как и ее настроение». Екатерина любила Понятовского, однако неизвестно, что имело для нее большую привлекательность — обаяние юного Станислава или деньги стареющего сэра Чарлза. Екатерина более конкретно оценивала свое политическое будущее, и в любви она нуждалась как в хлебе насущном. К денежным вопросам она относилась легкомысленно. Из-за любви к роскоши ее долги подскочили до астрономических высот.
