— Какие еще таблички? — пробормотал Александр Валентинович. — А лает собачка моя…
— Ну, пускай живет пока, — главный отворил низенькую дверь, за которой открывались ступеньки, ведущие в просторное помещение с зеркалами и спортивными снарядами. — А что у тебя тут? Так, тренажерный зал. Пойдет. Давайте его сюда, ребята. Щас будем память тренировать.
Александра Валентиновича усадили на наклонную скамейку. Один из бандитов извлек из кармана плотный скотч серебристого цвета и стал крутить ему руки за спину.
— Где таблички? — снова поинтересовался старший. Он извлек из кармана куртки продолговатый темный предмет, в котором Александр Валентинович сразу признал часть таежной находки. — Вот такие таблички, как эта, где? — повторил бандит.
— Пошел вон из моего дома, — отозвался Тихонов.
— Понятно… Обыскать все прилежно. И чтобы никакой халтуры, поняли меня?
Двое, вооруженные помповиками, поспешили выполнять распоряжение. Лишь только они удалились, длинный что есть мочи ударил Тихонова наотмашь по лицу.
— Ну все, буржуй, интеллигентная беседа закончена, — сказал он, разминая кулак. — Будем говорить по-плохому.
Несмотря на боль и легкую контузию, Александр Валентинович не на шутку возмутился скорее сказанным, чем сделанным этим типом:
— Обалдел совсем? Какой я тебе буржуй? Ты развяжи меня, я покажу тебе, кто тут из нас буржуй…
— Ого! — удивился бандит. — Обиделся. Ну, раз обидчивый такой, на те еще раз.
В этот самый миг со стороны прихожей раздался громкий лай и чей-то истошный вопль. За ним последовал выстрел, рычание и стоны.
Воспользовавшись замешательством, Александр Валентинович сгруппировался и от души отвесил обидчику такого пинка, что тот отлетел к стене, попутно задев головой стойку многофункционального тренажера, купленного Тихоновым «по блату» и, как оказалось впоследствии, за бешеные деньги, которые данный агрегат не мог стоить. Он регулярно жалел о покупке, проклиная себя за излишнюю доверчивость, но сделать уже ничего не мог.
Сегодня приобретение окупилось сполна: ударившись о стальную штангу, главарь затих. Его спутник на мгновение опешил, однако тут же пришел в себя и наставил на Александра Валентиновича автомат. Но в тренажерный зал уже ворвался верный дог и, не оставив бандиту шансов, повалил его на пол. При падении тот выпустил оружие из рук, стараясь защитить руками лицо.
Вслед за собакой в помещение вошел встревоженный Привольский. На его светлых брюках были следы крови.
— Григорий Аркадьевич, — обернулся к нему Тихонов, тяжело дыша. — Вы в порядке? Вы в крови…
— Да это не моя, а вон тех, — кивнул Привольский в сторону прихожей и с уважением и страхом посмотрел на дога. — Это их ваш… песик помял. Давайте я вас развяжу.
— Будьте так добры. Малыш! Фу! Собачка, говорю тебе, отпусти козла! Кому сказано? Сидеть!
Пес послушался и, виляя хвостом, направился к Привольскому.
— Ай! — воскликнул тот, пятясь к двери.
— Свои, Малыш. Сидеть… Погладьте его, Григорий Аркадьевич. Они это любят.
Освободившись от скотча, Тихонов связал испуганного до смерти и покусанного «автоматчика», в котором признал одного из тех самых «охранников», что безуспешно пытались забрать с собой Привольского на Новослободской, а старшего надежно привязал к тренажеру. Сюда же, в спортзал, не без труда, надо сказать, они притащили остальных. Одному из бандитов срочно требовался доктор: должно быть, дог повредил ему артерию. Кое-как перевязав незадачливого налетчика, Тихонов и Привольский покинули помещение, заперев его на ключ, и для верности подперли дверную ручку ломом.
— Кто это был? — проговорил Привольский, брезгливо разглядывая свои брюки и туфли.
— Хороший вопрос, — ответил Тихонов. — Погодите, я вам сейчас дам другие штаны, а то у вас такой вид, словно вы кого-то убили.
Привольский при этих словах нервно дернулся, но Тихонов этого не заметил.
Со стороны дороги послышались звуки сирены. Потом снова стало тихо. Вбежав на второй этаж, Александр Валентинович выглянул в окно. К дому подъезжали два автомобиля. Сначала ему почудилось, что они проследовали мимо, но нет — то был просто маневр. Заблокировав ворота, машины остановились именно у его дома.
Тихонов бросился в свою спальню, отпер сейф, извлек оттуда увесистый конверт и потертый бумажник. Открыв шкаф, он сдернул с вешалок пару брюк, а также портплед коричневой кожи, после чего стремительно спустился вниз по лестнице.
Загудел домофон. Подняв трубку, Тихонов пообещал в нее бодрым голосом:
— Минуту, сейчас подойду.
После этого он бросил Привольскому брюки. Пока тот суетливо переодевался, Александр Валентинович уложил портплед и еще какие-то вещи в просторную сумку, не забыв сбегать на кухню за дневником Плукшина. Затем обратился к Привольскому:
— Григорий Аркадьевич, быстро уходим. Скоро они полезут через забор.
Сказал он это просто, со спокойной уверенностью. Гость, однако, заколебался:
— Куда? От кого нам бежать?
— Теперь уже от милиции. Или вам охота с ними общаться?
— Но мы ведь ни при чем, это на нас напали…
