Этот недостаток не помешал ему, хотя и с некоторым опозданием, различить в темноте коридора фигуру Риты. Он на секунду отвлекся и отвел пистолет в сторону, видимо, имея намерение «попросить» Риту присоединиться к Антону.
Действие вновь опередило мысль — Антон схватил торшер и, не раздумывая, движимый лишь желанием избавиться от непрошеного гостя, встрявшего в его добрые романтические планы на вечер, нанес незнакомцу сокрушительный удар.
Удар пришелся по руке, в которой тот держал пистолет. Оружие отскочило в сторону, под ноги Рите. Она поспешно подняла пистолет, проверила предохранитель и для верности передернула затвор. Затвор выбросил на пол пулю и дослал в ствол другую.
Тяжело дыша, хозяин оружия держался за локоть. Его левая щека заметно покраснела. Глаза выражали абсолютную растерянность.
— Давай, гадина, рассказывай, какие у тебя здесь дела, а то она тебя пристрелит, — сказал Антон и тут же почувствовал, как к нему возвращается трезвость, а вместе с ней беспорядочные мысли о том, как дальше следует поступить. — Или ты не знаешь, что такое «гадина» по-русски?
Вместо ответа незнакомец что-то промычал, пытаясь пошевелить ушибленной рукой, и громко застонал от боли.
Антон и Рита переглянулись.
— Полицию звать? — спросил Антон.
Рита покачала головой. Антон кивнул в сторону незнакомца, дескать, «а с этим что делать?»
— Может быть, из окна его выкинуть?
— Не выйдет — окна не открываются. Не бить же стекла — нам тут еще жить.
— Нам?
— А как ты хотел? Столько стресса и напрасно?
— Как же ты мне нравишься, Рита!
— Раньше ты говорил, что любишь меня. Эй, тихо сидеть, а то прострелю вторую руку! — прикрикнула Рита на незнакомца, и стало ясно, что английскую речь тот понимает. — Милый, — она протянула Антону пистолет, — надо посмотреть карманы мальчика. Сладишь с этой штуковиной?
— Ask… — ответил Антон и кивнул. — Только можно я больше не буду передергивать затвор, а то раскидаем патроны по всему номеру?
— Уже шутишь? — удивилась Рита. — Вот это выдержка! Может, и ты из разведки?
Оружие было что надо. Надежная «беретта», пятнадцать патронов в магазине, один — в стволе. Пока Антон разглядывал пистолет, незнакомец окончательно пришел в себя и энергично зашевелился в кресле.
— Не двигайтесь, — попросил его Антон, — а то я могу случайно нажать на курок, потому что нечасто держу в руках оружие.
Незнакомец исподлобья глянул на Антона и даже выдавил из себя подобие улыбки. Чувствовалось: нелегко дались ему улыбка и речь. Очевидно, удар торшером стал примером непропорционального применения силы.
— Да вижу я, что вы любитель, — произнес он по-английски, и стало очевидно, что это его родной язык. — Отдали бы таблички, и были бы свободны. А теперь уж вам точно не жить… — незнакомец закашлялся и скривился от боли.
— Последнюю фразу не расслышала, — Рита достала из внутреннего кармана его пиджака бумажник, паспорт и какие-то визитки.
— Угрожает, — с видимым спокойствием пояснил Антон.
Ему было неприятно слышать угрозу. Уж очень натурально она звучала… Фатально…
— Не страшно. Они обычно всегда угрожают.
— Они? — переспросил Антон. — Обычно?
Рита не ответила. Она открыла бумажник, порылась в нем, извлекла сложенный вчетверо лист бумаги, небольшую фотографию. Потом бросила все, кроме листа, на кровать. Внимательно прочтя содержимое записки — а это была записка, — Рита нахмурилась так сильно, что в полумраке комнаты ее лицо на секунду показалось Антону незнакомым, так исказились его черты.
— Что-то не так, дорогая? — Антон не сводил глаз с незнакомца и не убирал палец с курка.
— Да, — ответила Рита. — Что-то не так.
В дверь постучали. Рита вздрогнула, Антон усмехнулся.
— Кто это может быть? — прошептала Рита.
— Ничего страшного. Мы ведь с тобой по дороге заказывали обслуживание в номере…
Громкий голос за дверью торжественно объявил:
— Housekeeping!
— Черт! Это горничная! — воскликнула Рита.
Антон бросился к двери, намереваясь попросить горничную прийти попозже, но тут неожиданно подал голос незнакомец:
— Come in, please!!! — что есть силы закричал он. — Входите, пожалуйста!
Горничная отворила дверь своим ключом и вошла в номер.
Дождь лил в Москве уже которые сутки. Мелкий мусор, машинное масло, грязь смешивались с тополиным пухом, превращаясь в жидкую, экологически вредную смесь. Поднявшийся ветер выгибал зонты, и промокшие насквозь прохожие, ругая «прекрасное» лето, боролись с ветром на ходу, шлепая по лужам, задевая полами плащей беспорядочно припаркованные у обочин дорог и прямо на тротуарах грязные машины.
Сыро было и пасмурно в Москве всю первую половину июня. Лишь только числу к пятнадцатому показалось на небе солнце, подразнило москвичей немного и тут же опять спряталось за тучи. Но дождь наконец-то прекратился.
