— Целка, Иван Данилович, здоровья не прибавляет! Я не встречал пока ни одной бабы, чтоб искренне жалела, что рано дала…
— Так не с теми общаешься, опер! — засмеялся Шухов. — Ладно, давай их к блуду курвяжному прямо в яслях склонять! И будет у нас… пышущая здоровьем страна! А если дети по малолетству со своими чувствами не справятся, как Джульетта в Вероне, да и черт с ними, с детьми, естественный отбор!
Денис часто бывал в казино на Новом Арбате и даже имел здесь золотую карточку.
Странный, странный мир — столичные казино! Напряженный, улыбчиво-кривой, злобный… — бал воров, кто с этим спорит, но ведь бал!
Кто сильнее, человек или деньги? Кто сильнее, человек или атомная бомба?
Девки с лентами у широких стеклянных дверей, элегантные официанты с шампанским и тарталетками, приятный сигарный дым, бриллианты, богатые женщины в вечерних туалетах, проститутки на любой вкус, хотя и дорогие, твари, а главное — с поразительно искаженными представлениями о честности…
Бал воров… — что же, пусть этот бал будет и его, майора Мениханова, праздником! Ведь любой мент, даже если его карманы битком набиты нетрудовыми доходами, чувствует себя в казино как Наташа Ростова на первом балу! — Когда пластмассовый шарик, запущенный равнодушной рукой крупье, скачет из клеточки в клеточку, издеваясь (пляска смерти!) над всеми, кто склонился сейчас над игорным столом… — да, в такие минуты Денис чувствовал: здесь, в казино, решается его судьба. Прорвется ли он, майор Мениханов, в шикарное русское будущее, к настоящим деньгам (Денис не сомневался, что Россию ждет шикарное будущее) или он застрянет на полпути к вершине?
Те, кто сейчас в «Арбате» проводит все ночи напролет, это
Прыг-скок, прыг-скок… — Денис
Кайф, спасибо тебе! Игра, кто тебя придумал, скажи?!
Деньги — это кровь. Без денег он, Денис Мениханов, обескровлен…
На Новом Арбате часто бывала и Алла Борисовна. Примадонна уже в годах, хотя одевается как девочка (вот только бантиков не хватает). Назло всем богатым теткам, да? — Тянет, тянет Аллу Борисовну к картам: в своих высших проявлениях игра затрагивает те же струны души, что и смерть; любая песня Аллы Борисовны — сконденсированнная драма и игра для нее тоже как драма.
В прошлый понедельник Денис осмелился подойти к Алле Борисовне, но она с ходу буркнула что-то грубое, смерив Дениса презрительным взглядом. Ему стало так противно, будто он в штаны нагадил. Но и примадонну можно понять: ей хочется отдохнуть, она в казино не за деньгами приезжает, не за победой…
Франсуаза Саган принимала кокаин и гнала от себя всех, кто пытался ее остановить: «Почему эти люди мешают мне умереть?!»
Подражая Денису, в «Арбат» потянулся и весь их отдел: там, наверху, были номера с сауной и эротическим массажем, красивые проститутки (даже не проститутки — просто какие-то твари ненасытные), — а то, что ментовский хлеб сейчас очень тяжел, что ж… вон, бомжи на улицах сейчас даже карманников потеснили, карманники в легальный бизнес ушли, а бомжей становится все больше и больше…
Денис вытянулся:
— Разрешите идти, товарищ полковник? По Красноярску задачу понял, чтобы у них там у всех… повылазило!
— Чтобы у них повылазило, теперь есть ты, майор… — назидательно произнес Шухов.
Он снова достал папиросу, снова зачеркнул цифру и поставил новую.
Вся его пепельница была в окурках, поэтому Иван Данилович пододвинул ногой корзинку с бумагами и стряхивал пепел прямо туда.
Денис чувствовал, сейчас Шухов скажет что-то важное.
— Объясни, опер, — тихо начал Шухов, — мы же с тобой правильно все понимаем, — верно? Народ наш… тоже не дурак и все видит как есть. Почему тогда этих… в заднице зачатых, сейчас… с каждым днем все больше и больше? Они ж через выборы… демократические… любую власть в свои руки возьмут. Согласен со мной? — Чего мы ждем? Когда они нас с тобой быдлом сделают? Революция произошла… совсем не культурная… ведь дальше… вместо детей… будут повсюду только их дети…
— Если у них — все, значит у нас — все остальное… — согласился Денис. — А большинство наших граждан как бы сошли с ума. В очко долбятся, извиняюсь за выражение!
— Поэтому, опер, я нас — всех-понять не могу! Если и дальше будет так, как сейчас, сколько народу из России свалит, — ты в курсе? Я думаю: миллионов двенадцать, не меньше…
— Офигеть.
— В Гражданскую, когда бежала интеллигенция, 2,5 миллиона. И все уже тогда в один голос орали: «Величайшая трагедия! Россия теряет генофонд!..» А тут — 12 миллионов. Это как?!
Денис хотел отшутиться, но сказал вдруг очень честно:
— Все равно, товарищ полковник, я воевать пока не хочу, — признался он. — Пока молод — не хочу! Я сейчас удачу ищу. И мне фиолетово… Чубайс там… не Чубайс…
— А вот я когда-нибудь его пристрелю, — зевнул Шухов. — Вот увидишь, лапуля… я — воюющая сторона.
Денис шутливо вытянулся «по струнке»:
